Книга Двойной (киндер)сюрприз для босса, страница 77 – Рин Скай

Вообще-то я не хотела ничего искать про аборт, просто мониторила календарь беременности, а потом одно потянуло собой другое, и вот я наткнулась на статью по прерыванию. А Матвей-то оказывается ни на шутку заинтересован в моем нерожденном пока еще ребеночке. Кто бы мог подумать! Хотя, чего тут думать? Его меркантильный интерес на поверхности.

— Звони, Машка, я не шучу. – прищуривается братец, продолжая тыкать смартфоном мне в лицо.

— Я не знаю его номера, а если бы и знала, то все равно не позвонила. – говорю чистую правду.

— Ну и дура! – топает ногой в шлепанце Матвей. – Вообще безголовая баба!!! Этих двоих детей неизвестно от кого родила! Теперь вот третьего в подоле носишь! Ты собралась каждые три года рожать без мужика? О детях своих подумай хотя бы! Вдруг Зарецкий и к ним проникнется? Он ведь им подарки таскал, к тебе вон подкатывал, уже зная, что у тебя двое детей не знамо от кого! Обо всех нас подумай, Машка!

— А обо мне кто… – хочу возразить я, но слова застревают в горле на пол пути. Резкая боль внизу живота прожигает меня точно раскаленным прутиком.

Взвывая, опускаюсь на стул. Держусь за живот. Согнулась по полам, а разогнуться страшно. Даже воздух втянуть страшно. А еще там, внизу, становится подозрительно мокро.

— Маш… Маша, что с тобой? – меняется в лице Матвей.

А я смотрю вниз, на пол. Я в халате, и по ногам весело бежит красная струйка… в глазах темнеет.

— Скорую! Быстро звони в скорую, – умоляю я брата.

* * *

В больницу меня увозят совсем одну. Матвей остается приглядывать за двойняшками. В палату меня кладут с несколькими женщинами на разных сроках беременности.

Везут на узи. Я не знаю, что мне думать. С одной стороны, очень переживаю за не родившегося малыша, с другой понимаю, что сейчас мне беременность ну совсем не к месту.

Решаю положиться на «будь, что будет». Крови у меня было не мало. Вполне возможно, что там уже ничего не осталось.

Узистка долго смотрит в экран, нахмурено и озабочено.

— Вижу беременность. – сообщает она мне. Размер эмбриончика…

— Одну? То есть, одного эмбриона? – хватаюсь я за слова, ведь риск снова родить двойню у меня не маленький.

— Сейчас посмотрю. – Узистка долго исследует меня трансвагинальным датчиком, а потом выдает: – нет, плод единственный. Прикреплен по передней стенке матки. Довольно низко, поэтому и наблюдаю сейчас угрозу. Беременность желательная?!

— А… – я даже не совсем понимаю, что происходит, – там что-то осталось? Было столько крови…

— Конечно, ребенок остался, сердце бьется, но если будете сохранять, то нужно не одну неделю провести в стационаре на сохранении. Была небольшая отслойка плаценты, но в целом эмбрион жив, просто нуждается в терапии. Ну что, сохраняем?

— Да! – вырывается из моего рта быстрее, чем я успеваю хоть что-то сообразить.

Один ребеночек! Всего один! С ним не будет так тяжело, как с двойней, ни в плане вынашивания, ни в первые месяцы после родов. И у него уже бьется сердце! Ну как я могу избавиться от крохотной частички себя? Это невозможно! Он появился у меня вопреки всему, и я просто обязана дать ему жизнь и все самое лучшее в этой жизни. Я люблю тебя, малыш! И никому не отдам!

* * *

Лежу в палате. К концу подходит вторая неделя. Неделя, полная капельниц, уколов, затекшего от неудобного положения тела. Уже все бока себе отлежала, как говорится.