Книга Я беременна, господин босс!, страница 77 – Рин Скай

— Самое страшное позади, - начинает Кирилл. – Оба выжили, и Таня, и ребенок.

— Кирилл, пойдем. – зовет его Ангелина.

Какая мудрая женщина! Знает, что мне сейчас просто необходимо побыть в одиночестве. Никого не видеть и не слышать.

* * *

ТАНЯ

Снова открываю глаза. Веки тяжелые-тяжелые. Во рту сухо. Но хотя бы уже раздирающей горло кислородной трубки нет. Сколько я проспала – не знаю. В правой руке торчит капельница. Мне противно, хочется ее снять, но понимаю, что с ней я быстрее восстановлюсь, а значит, быстрее увижу сына.

Пытаюсь что-то сказать, но из вырывается лишь слабый хрип.

У изголовья кровати мигает красная кнопка. Наверно, это вызов медсестры. Жму, потому что мне так плохо и надо что-то делать!

Медсестра прилетает где-то через минуту. Делает мне обезболивающий укол. Прошу ее не колоть мне больше успокоительные, потому что чувствую себя постоянно сонной и разбитой.

Спрашиваю про малыша. Он все так же на интенсивной терапии.

— Повернитесь, пожалуйста, - просит меня врач, где-то через полчаса после укола. – Обезболивающее должно подействовать, а вам бы двигаться начать, не то нехорошо лежать.

Я и сама знаю, что движение – жизнь. Но не когда у тебя шов внизу живота и на матке.

Боль адская. Мне нужен какой-то дополнительный стимул.

— Если я сейчас встану, я смогу увидеть сына? – прошу доктора.

— А вы сможете к нему дойти?

— Ох, - шевелюсь я. – Не просто это. Можно еще обезболивающего?

— Нет, Татьяна, разумеется, нет. Мы даем вам минимальное количество лекарств, адекватное в вашем состоянии. Больше нельзя. Это вам только навредит.

— Когда же я увижу сына? – плачу я от бессилия.

— Когда восстановитесь, тогда и увидите. – ободряет меня врач. – Мы бы принесли его, но он точно так же как и вы лежит сейчас в палате интенсивной терапии.

* * *

Следующие полчаса просто туплю в стену, молясь чтобы сыночек шел на поправку.

Когда открывается дверь, я думаю, что это пришла медсестра с очередным уколом, или врач… но это не так.

Высокая мощная фигура. Черный волос, антрацитово-черный обжигающий взгляд.

Мой личный кошмар. Мое наказание. Отец моего ребенка. Тот, от которого я так старательно пряталась все эти месяцы.

Смотрю на отца своего ребенка, и понимаю: вот он, мой конец! Конец всему, всей моей жизни, потому что без сыночка мне эта жизнь не нужна!

— Таня… - подходит ближе. – Как ты?

Не ругает, не бросается. Не обвиняет в побеге. Но и по взгляду не поймешь, с какими намерениями он сейчас пришел ко мне.

Киваю, вместо ответа. Начинаю плакать. Плохо соображаю, что творю. Нельзя показывать чужим свою слабость, это я усвоила хорошенько. Но мне сейчас так плохо, что волком выть охота.

— Таня… - видит мое состояние. – Ох, ты моя Таня!

Подходит ближе, опускается рядом с моей кроватью на стул.

— Что ж ты натворила?

А я понимаю, что он прав. Что бы не произошло между нами я не должна была так эгоистично поступать с ребёнком. Не должна была так рисковать с родами на дому.

— Почему ушла, Таня?

— Ты… знаешь, почему… - шепчу пересохшими губами.

— Не плач, Таня, я не обвиняю тебя. Прекрати.

— Я… я не специально… ты отберёшь его у меня? – от этого вопроса рыдаю еще больше. Эмир морщится, будто мои слезы разъедают солью его сердце. – Отберешь, скажи?!

— Я не буду сейчас отвечать на этот вопрос.