Книга Его десятый развод, страница 25 – Рин Скай

— Знаете, меня конечно привлекают здоровые мужчины, но гораздо больше я западаю на благоразумных! — решаю я, что настал подходящий момент для развеивания комплексов Харитонова.

— В каком смысле? — заинтересовывается Харитонов.

— Гораздо благоразумнее остаться в кресле, вылечить ногу и потом ходить как раньше, чем довести себя до гангрены и остаться инвалидом на всю жизнь!

— Ты меня удивляешь, девочка. Наверно, и правда, полезные книжки читаешь.

Я убираю руку, и отхожу от мужа. Хорошего понемногу. А то подумает, что я лезу к нему.

— Пойдем, прогуляемся? — предлагает Харитонов.

— Хорошо. — соглашаюсь я.

Харитонов радостно вскакивает с кресла, но тут же напарывается на мой злой взгляд.

Тяжело вздыхает, но опускается назад.

Так-то лучше, а то смотрите, какой резвый.

— Не знаю, как у тебя это получается!

— Потому что это правильно!

— И как мне гулять прикажешь?

— Я вас прокачу на кресле. — улыбаюсь я. — И помогу вам одеться.

Так, надо переодеть ему домашние спортивные штаны на теплые. Он приподнимается на сильных руках, а я ловко стягиваю с него спортивки.

Это такой интимный момент, что я смущаюсь.

Харитонов сидит передо мной в трусах. Черная ткань плавок не скрывает его размеров. Я краснею. Пытаюсь отвести взгляд, и не пялится, но мои глаза меня предают. Я просто не могу не разглядывать обнаженный пресс с кубиками, узкие бедра мужа, и его сильные ноги. Тело у Харитонова великолепно. Оно привлекает меня и волнует. Будит во мне и вовсе постыдные чувства.

Тут же почему-то приходит на ум, что у меня середина цикла, овуляция, и не удивительно, почему меня так волнует присутствие мужчины рядом.

Но этот мужчина запретен для меня. Он разведется со мной, как только все устаканится. Не нужно сближаться с ним. Он слишком опасен, непонятен для меня. И он может сделать мне очень больно. Даже убить, если в чем-то заподозрит.

Я быстро надеваю на него штаны и пытаюсь справиться с завязкой на поясе. Но так волнуюсь от интимности момента, что пальцы мои не слушаются, и шнурок то и дело развязывается.

— Сам завяжу! — прекращает мои мучения раскрасневшийся Харитонов.

А ему-то что краснеть?

А еще он как-то странно дышит, будто стометровку пробежал.

Наверно, давление поднялось?

ВАЛЕНТИНА

— Что вы опять ворчите, Константин Романович, ну как старый дед, ей-богу! — злюсь я.

Я его значит качу по дорожкам, вокруг дома круги наматываю, а он все недоволен! Вот противный мужик!

— Старый дед, да? — злится Константин, — Сейчас я тебе покажу, старого деда!

Я и охнуть не успеваю, как он сцапывает меня своими сильными ручищами, прижимает к себе, я валюсь на него.

— Ай, ваша нога, вы что делаете⁈ — взвизгиваю я.

Еле как отбиваюсь и отскакиваю от него.

Охранники Харитонова смотрят на нас обалделыми глазами. Меж тем, он сам, дурачиться изволит. Нагибается, сцапывает пригоршню снега, и как запустит ею в меня.

А, в снежки играть надумал⁈

Ну он у меня получит!

Я леплю снежок и пуляю им в него.

Мы хохочем на весь двор. Охранники старательно отводят глаза. Видимо, им никогда не доводилось видеть, как их грозный хозяин играет в снежки как мальчишка.

Ибрагим тоже прохаживается неподалеку. Я кидаюсь снежком и в него.

Но он, невозмутимо, каменным изваянием застывает и дает понять, что играть не собирается.