Книга Тройной сюрприз для шейха, страница 57 – Рин Скай

— Ты так и не сказала ему, Лиль? — мама отпивает кофе, когда мы присаживаемся в кофейне, отдохнуть от шопинга.

И я сразу понимаю, о чем она.

— Нет. — качаю головой. — Я не знаю, как ему сказать…

— Не хорошо, Лиль, надо признаваться.

Я и сама знаю, что надо. Но как?! Вот так с бухты-барахты, он приходит вечером из офиса, и я такая: Омар, а ты знаешь, что Амир, Амин и Дана — твои дети?! Я так не смогу. Я не знаю, как сказать ему, ведь подходящее время потеряно… И не сказать тоже не могу. Омар имеет право знать о своем отцовстве, и дети имеют право знать, что Омар их настоящий папа! Но как это сделать?! Как найти подходящие слова?!

ОМАР

В последнее время меня все чаще посещают совершенно фантастические мысли. Я смотрю на сыновей Лилии и вижу в них самого себя в детстве. Там все мое — мои повадки, моя мимика, мои жесты. Я гляжу на них, и трясу головой, будто развеивая наваждение, но оно никак не развеивается!

Я наблюдаю за ними во время обеда. Дети предпочитают есть оливки, и ненавидят яйца. Я тоже с детства терпеть не мог омлет, и другие яичные блюда. Так же они совершенно не едят хлеб, и я не ел. В детстве я объедался манго и финиками. Сейчас дети едят тоже самое, отказываясь от яблок и апельсинов. Что это? Всевышний, что это значит?!

— Салима! — окрикиваю я домработницу.

— Да, мой господин! — оборачивается она.

— Давай посмотрим мои детские фотографии?

Салима смотрит на меня подняв брови.

— У господина ностальгия?

— Скорее, хочу кое-что проверить. Разыщи мои фото, устроим вечер воспоминаний.

Я понимаю, что фотографии мало прояснят ситуацию, но все же хочется убедиться. Хочется иметь реальные доказательства моего родства с детьми Лилии.

* * *

ОМАР

— Вот, господин, ваши детские фотографии. — улыбается Салима.

Я присаживаюсь рядом с ней на диван. У моей бывшей няни раскрытый тяжелый фотоальбом на коленях. Она с любовью перелистывает страницы моего семейного фотоархива, и не таясь смахивает слезы, скопившиеся в уголках ее глаз.

— Время никого не щадит, господин. — всхлипывает Салима, поймав мой взгляд. — Когда это было… сколько лет назад!

— Это было лучшее время! — накрываю я руку пожилой женщины, моей второй матери. — Я так благодарен тебе за твой труд и преданность!

— Господин. — улыбается Салима, протягивая мне фотоархив. — Вы тут совсем мальчик.

Я гляжу на свои фотки, и чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

Амин и Амир — моя копия в детстве. Но как это возможно?

— Салима! — почти кричу я. — Салима, смотри!

Пальцем тычу в свою детскую фотографию. Я рядом с папой. Папа — это я сейчас, когда подрос, а рядом с ним — я, то есть Амин, или Амир.

— Ты тоже это видишь, Салима?!

Няня кивает.

— Господин, ну наконец-то вы прозрели…

— Но как это возможно?! — не пойму я. — Неужели…

— А вы встречались с Госпожой Лилией до этого?!

— Всего родин раз. — вспоминаю я нашу жаркую ночь в пустыне, после того, как я спас ее от бедуинов.

— Порой, одного раза достаточно, господин. — отвечает Салима, и почему-то краснеет.

Я начинаю лихорадочно прикидывать, сопоставлять даты. В ту ночь не стало моего отца, так что я могу посчитать срок довольно точно. Что я и делаю. Не сходится всего на два месяца, но ведь малыши могли родиться преждевременно!

— Салима, ведь ты догадалась об этом раньше?! — вопрошаю я.