Книга Папа для Капризули, страница 8 – Рин Скай

Нина Алексеевна кивает.

— Он меня уволит. Теперь я это понимаю.

— Ох, Антонина… — вздыхает Нина Алексеевна. — У тебя самое лакомое местечко. Тихо, тепло, красиво и уютно. А еще зарплата хорошая.

— Это верно.

— Ну как можно совершать ошибки на твоей должности? — сердобольно сокрушается Нина Алексеевна.

— Так случилось. Что теперь поделать?

— Ладно. Подберу нашему генеральному дурочку. Чтобы на твоем фоне особо не выделялась.

— Мне сейчас только этого не хватало, Нина Алексеевна, у меня и так столько проблем! — признаюсь я.

— Я все сделаю, как надо. — кивает добрая кадровичка. — А ты будь начеку. Перестань совершать глупые ошибки.

Легко сказать… Порой, ошибки вообще от меня не зависят.

Глава 6

ГРИГОРИЙ

Конец рабочего дня.

Я снимаю очки, тру уставшие, потерявшие резкость глаза от долгого глядения в экран. Встаю, разминаю затекшую спину, и подхожу к окну во всю стену. Закат догорает последними лучами, освещая город внизу.

Надо поехать в зал. Что-то я в последнее время заработался и забросил занятия боксом. Надо уделять время спорту, а то не ровен час отращу себе пузо. А мне нельзя расслабляться. Я еще даже не успел жениться. Поэтому, мне рано терять форму.

Выключаю компьютер, закрываю крышку ноута, подхватываю планшет, и иду к двери. Приоткрываю ее.

Березина! Она еще тоже не ушла. Стоит у окна, зажав телефон плечом. Ее плечи мелко трясутся, будто она плачет.

Я хочу было пройти мимо, кинув короткое слово прощания, но что-то в ее фигуре, хрупкой и миниатюрной, застывшей на фоне заката, заставляет меня остановиться. Мои сотрудники ранее не позволяли проявлять себе эмоции при мне. Тем более, плакать. Но, Березина, к ее чести, и не рыдает в моем кабинете, так, мелко дрожит в своей приемной у окна. Оглаживаю взглядом ее фигуру, задерживаясь на пояснице, и на том, что пониже, что скрывается за строгой офисной юбкой-карандаш. Силой заставляю себя поднять взгляд выше.

— Нет, Антон, я не скрываю от тебя дочь! — тихо, но со злостью говорит Березина дрожащим голосом. — Ариша заболела!

Хм… Ариша… эта вчерашняя пигалица, которая попортила мне документы и кресло. Вчера она была здорова. Интересно, чем могла заразиться?

— Я хорошо за ней смотрю! Она в садике подхватила инфекцию. Там полгруппы болеют.

Слышно, что Березина возмущена словами собеседника.

— Не надо к нам приходить. Детские инфекции очень заразны! — продолжает дрожать Антонина. — У тебя потом будут две недели сопли литься, и температура под тридцать семь!

Ого, температура под тридцать семь — это мощно! Я, как и многие, умираю при подобной температуре.

— Вот выздоровеет она и придешь, навестишь.

Ее собеседник рычит в трубку, я не могу разобрать, что.

— Да пошел ты! — едва слышно отвечает Березина, скидывает звонок, и закрывает лицо руками.

Мне становится невыносимо. Я растерян, и не знаю, как отреагировать. Невольно стал свидетелем чужой сцены. К себе не могу вернуться, и пройти мимо, тоже не могу.

Кашляю.

Березина подскакивает от неожиданности и поворачивается в мою сторону.

Тушь размазана, пухлые губы трясутся и неестественно блестят, будто она искусала их во время разговора. Глаза яркие, синие, испуганные.

— Григорий Андреевич… простите… — шепчет Березина, — я не думала, что вы…

— У вас что-то произошло? — прерываю ее.