Онлайн книга «Папа для Капризули»
|
Где-то сверху Антон что-то орет. Я не различаю слов. А потом слышу другой звук — тяжелые быстрые шаги. — Ты совсем обалдел⁈ Этот голос я узнаю мгновенно. Низкий, резкий, такой, что от него даже сквозь шум в ушах по коже проходит дрожь. Григорий Андреевич. Я поворачиваю голову и сквозь плывущую картинку вижу, как он буквально влетает в пространство между нами. Еще секунду назад он был у своего темного джипа на другом конце парковки — высокий, в пальто, с ключами в руке, — а сейчас уже стоит над Антоном, и в его лице нет ничего привычно сдержанного, начальственного. Только ярость. — Ты женщину ударил? — произносит он тихо, страшно тихо. Антон успевает только дернуть плечом. — А ты кто такой, вообщ… Договорить он не успевает. Кулак Григория Андреевича со всего размаха врезается в его наглую морду. Убил⁈ Господи, о нет! Только бы босс не убил этого мерзкого ублюдка… Глава 10 Глава 10 АНТОНИНА — А ты кто такой, вообщ… Договорить мой бывший муж не успевает. Кулак Григория Андреевича со всего размаха врезается в его наглую морду с такой силой, что Антона разворачивает и швыряет на асфальт. Я слышу хруст, вскрик, вижу брызнувшую кровь. Антон хватается за лицо, ошалело матерится, сплевывает несколько зубов на асфальт, пытается подняться, но босс делает к нему шаг — и тот вдруг сжимается, как трусливая шавка. — Еще раз приблизишься к ней или к ребенку, — говорит Григорий Андреевич, и каждое слово падает тяжело, как камень, — я не только полицию вызову. Я тебя уничтожу. Ты меня понял? Антон бормочет что-то невнятное, сплевывает кровь. Вся его спесь испаряется в одну секунду. Он больше не выглядит грозным. Только жалким и грязным. Еще бы! Григорий Андреевич в прошлом боксер. Кажется, он применил какой-то прием из бокса. Применил по-настоящему. От души. Не удивлюсь, если у моего бывшего мужа помимо нехватки нескольких зубов, теперь еще и нос сломан, или серьезное сотрясение мозга. Григорий Андреевич даже не смотрит на него больше. Разворачивается ко мне, резко опускается на корточки. — Антонина, — его голос меняется сразу, становится низким, собранным, почти бережным. — Посмотрите на меня. Из здания выбежали несколько охранников и сотрудниц. Охранники тихо присвистывают и матерятся, женщины испуганно охают. Юсупов не обращает на них никакого внимания. Я пытаюсь сфокусировать взгляд. Его лицо совсем близко. Суровая складка между бровями, сжатые челюсти, тревога в глазах — такая явная, что у меня на секунду перехватывает дыхание сильнее, чем от удара. — Я… в порядке, — шепчу я, хотя сама слышу, как нелепо это звучит. — Вы не в порядке. Он осторожно касается моих волос у виска, и его пальцы тут же пачкаются в крови. Я вижу, как он бледнеет. — Черт, — выдыхает он сквозь зубы. — Тошнит? Сознание теряли? — Нет… просто голова кружится. Я упираюсь ладонью в асфальт, пытаюсь подняться. — Нам надо в офис. Планерка через… Мир мгновенно качается. Парковка плывет, линии машин расползаются. Если бы он не подхватил меня за плечи, я бы снова рухнула. — Никакой работы, — отрезает он. — Даже не думайте. — Григорий Андреевич, правда, я могу… — Антонина. Он произносит мое имя так, что я замолкаю. Не как начальник. Как человек, который смертельно напуган за меня и сейчас из последних сил держит себя в руках. |