Книга Сильная и независимая, страница 70 – Юлия Резник

— Видитесь редко. Зову вас к себе, зову, а вы не едете.

— Так ведь хозяйство не на кого бросить, Юль.

Вот так всегда. У них своя жизнь. И хоть моих мальчиков родители обожают, и речи не может быть, чтобы они переехали к нам поближе. Впрочем, может, так даже лучше. По крайней мере, мне всегда есть куда вернуться, если вдруг что-то пойдет не так. Здесь мои корни. И место силы. Иногда это забывается. В поисках вдохновения и подпитки мы едем за тридевять земель, открываем для себя новые страны и удивительные, потрясающие воображение виды. А потом возвращаешься в обычную деревню, где прошло твое детство, и понимаешь, что нигде тебе не бывает так хорошо и спокойно, как здесь.

— Этот, Свет?

— Ага…

Заскорузлые от работы отцовские руки с необычайной нежностью накрывают мою поясницу колючим шерстяным платком.

— У нас тут винишко молодое созрело. Налить на пробу?

— Обязательно. Но немного.

— Да ладно тебе, Юлька. Оно тебя быстрее всяких лекарств на ноги поставит. Не тем тебя мать лечит.

— Иди уже, специалист! — шикает на отца мама. — Нет, Юль, ты слышала?!

Переглядываемся с мальчиками. Прыскаем — мама только головой качает.

После ужина мелкие уносятся гонять по деревне. А мама, помявшись, начинает разговор, который, наверное, был неизбежным.

— Ну, а с Эдиком, Юль, не думала помириться?

— Это невозможно.

— Ты бы попробовала. Столько лет вместе прожито.

— И что? Любовь-то давно прошла.

— Любовь, — качает головой мама. — Любовь с течением времени всегда на нет сходит. Семья на другом держится, доча.

— Мамуль, он в другую влюблен. Согласись, что это сильно меняет картину.

К счастью, мама не берется мне что-то доказывать. Только вздыхает тяжелее обычного, как в детстве пробегаясь пальцами по моим волосам.

— Ну а ты как? Никого еще не приглядела? Одной-то старость встречать несладко.

— Думаю, до старости у меня еще есть немного времени, — смешок, сорвавшийся с губ, отдает острой болью в пояснице. Со стоном утыкаюсь лицом в подушку. — Вот черт.

— А этот… С кем ты вчера по телефону болтала?

— Даня? Это, мам, несерьезно. Как там тетя Таня говорила про своего Павла? Чисто для здоровья.

— Ох уж эта тетя Таня. Уж не знаю, прибавил ли ей Корешок здоровья физического, но морального отнял — дай Бог!

— Корешок? — хохочу я.

— Ну, да, — фыркает мама. — Так его деревенские прозвали…

— Мой не отнимет. Не переживай. Я очень трезво смотрю на наши отношения.

— Я бы даже сказала — цинично.

— И это тоже. В любом случае тебе не о чем переживать. Я взрослая, умная девочка, — прижав к щеке мамочкину ладонь, блаженно улыбаюсь.

— Таким обычно больнее всего.

— Ну, мам!

— И правда, Свет, кончай. Давайте вот лучше по винишку… — возмущается от входа в гостиную папа.

— У тебя одно на уме!

В общем, хорошо погостили, но мало. Вернулись домой. А там опять закрутили проблемы.

Лёшка с Серым, так ничего и не решив, стали жить на два дома. Будни проводили с отцом — потому что оттуда им было проще добираться до школы, а на выходные в основном приезжали ко мне.

В круговерти трудовых будней отдыхать было совершенно некогда. Если с Даней, который все чаще оставался у меня ночевать, мы виделись достаточно регулярно, то с подругами не встречались неделями. Поэтому когда Стася позвала нас на вечеринку по случаю своего дня рождения, мы без колебаний решили, что будем там, даже если с неба посыплются камни.