Книга Странник... мой?, страница 43 – Юлия Резник

— Что именно? – Сильвестров вытер губы тыльной стороной руки и наклонился, чтобы поставить чашку в посудомойку. Его движения были точными и выверенными, как всегда.

— Я могу поискать, где пожить, не стесняя вас с Зоей… – произнесла я, наконец, собравшись с духом.

— Ты нас совсем не стесняешь! Скажи, пап! – в разговор вклинился голос Зойки, доносящийся из коридора.

— Ах ты, поросенок! – воскликнула я. – Ты что, подсушивала?!

Не знаю, что на меня нашло, но я подскочила к дивану и бросила в Зойку подушкой. Та завизжала и тут же швырнула ее обратно. Завязался нешуточный бой, посреди которого стоял совершенно ошалевший от такого поворота событий Сильвестров. Надо было видеть его лицо, когда мы угомонились. Я резко замерла, уронив руки вдоль тела и сожалея, что, похоже, сделала только хуже.

— Ты останешься, – безапелляционно заявил Архип. Вот и весь разговор. М-да… Я бросила на расшалившуюся Зойку предупреждающий взгляд и шагнула вслед за ее отцом, который уже направлялся вглубь дома.

— Тогда мне нужна одежда, – напомнила я, стараясь сохранить непринужденный тон.

— Где мне ее взять?

— Одолжи свою, – я демонстративно беспечно закатила глаза, хотя, если честно, абсолютное непонимание каких-то простых вещей с его стороны заставляло мое сердце ныть.

— Она будет тебе большая, – констатировал очевидный факт Архип.

— Большое можно подвернуть. Других вариантов все равно нет – в Зойкино-то я не влезу.

— Ладно. Сама выбери, что там тебе надо…

Архип проводил меня в святая святых – свою спальню. Единственную комнату, в которую я не решалась зайти, когда инспектировала его дом. А уже на пороге, будто о чем-то вспомнив, он пулей проскочил мимо. Однако, как бы стремительно Архип ни действовал, я успела заметить, как он что-то спрятал за штору.

— Выбирай, – просипел Сильвестров, распахивая дверцы шкафа. – Впрочем, нет, скажи, что нужно. Я сам…

Видимо, ко всему прочему он не терпел, когда кто-то трогал его вещи. Должно быть, ему тяжело было жить в мире, где личные границы как будто все сильнее сдвигались.

— Трусы, футболку, в которой бы я могла спать. Спортивные штаны и кофту… Можно еще носки. Полы кое-где холодные.

Архип четко и методично доставал все, что я просила, из шкафа и складывал в стопочку на углу кровати. Его движения были выверенными и точными, словно он выполнял заранее заданную программу.

— Почему ты отвернул картину? Там изображено то, что я не должна увидеть?

— Вот. Возьми. Душа в гостевой нет. Но возле кухни есть отдельный санузел.

Он ткнул в меня стопкой с одеждой. Наши пальцы на короткий миг соприкоснулись. И взгляды, как намагниченные, притянулись друг к другу, хотя мы старательно пытались их отвести.

— Твое поведение наталкивает меня на странные мысли.

— Меня это не удивляет.

— Например, мысли о том, что ты прячешь мой портрет. Портрет, который, если верить твоим словам, был уничтожен.

Я произносила слово за словом, а сама не могла заткнуть внутренний голос, который верещал – что ты, дура, несешь?!

— Можно я посмотрю? Пожалуйста, Архип, можно?

— Ладно, прости. Не хотела показаться навязчивой.

Одернула себя, вглядываясь в его будто окаменевшее лицо, на котором вдруг проскользнула тень облегчения. Стало даже как-то стыдно за собственную приставучесть. Я переступила с ноги на ногу, взмахнула стопкой с вещами и, пробормотав: «Ну, я пойду», попятилась к выходу, чувствуя себя при этом полнейшей дурой.