Книга Титановый король, страница 60 – Юлия Резник

— Это я. У вас случайно здесь нет колонки?

— Колонки? – удивленно моргаю.

— Будет лучше, если мы включим какую-нибудь расслабляющую музыку.

Может, я себя накручиваю. А может, Федор и впрямь уже включился в работу, добавив в голос хриплых чувственных ноток. К тому же это его «мы»… несуществующее, в общем-то, «мы» отдает в груди странным. Таким сладким, нездорово-желанным и в то же время ужасно стыдным.

— Да, вообще-то есть.

Некоторое время Фед возится, подключая звук. Я верчусь, мне не по себе. Хочется выбраться из-под полотенца, которым Федор меня прикрыл, как из старой ороговевшей кожи... Но я терплю, понимая, что голой мне будет гораздо хуже.

— У вас есть пожелания по репертуару? – он опять употребляет это отстраненное «вы», наверняка осознанно возвращаясь к формату «массажист-пациент», и не больше. Такая нарочитая формализация происходящего меня очень злит. Я же умная женщина, хотя, может, так и не скажешь. Мне не требуется лишний раз указывать на место. Чуть грубее, чем следовало, я отрезаю:

— Нет. Можешь включать свое… обычное в таких случаях.

Он выбирает расслабляющую музыку для медитации и бесшумно подходит справа.

— Готовы? Так хорошо? Или можно сильней?

— Так хорошо, – выдыхаю. Фед действительно хорош в массаже, это я еще в первый раз отметила. Но теперь я жду главного действа и, скорее всего, поэтому не могу насладиться процессом. А Федор как будто и не спешит. Мнет мне все косточки, разминает одну за другой окаменевшие мышцы. Поначалу кажется, что это напрасный труд. Я в таком напряжении, что расслабиться будто бы невозможно вовсе. Я горю, выжигая наполняющий комнату кислород. Каждый следующий вдох дается мне все труднее. Минуя ягодицы, Федор переходит к массажу ног. Меня простреливает болезненным удовольствием, и, не в силах удержать его в себе, я то ли всхлипываю, то ли вздыхаю, рефлекторно разводя ноги дальше к краю. Подталкивая к краю себя… Наверное, сообразив, что я созрела, Федор неспешно перемещается выше, осторожно поглаживая, постепенно проникает пальцами в образовавшуюся щель… Даже если бы я сменила трусики тогда, вначале, это ничего бы не изменило. К этому моменту они все равно оказались бы мокрыми насквозь.

— Сейчас будет лучше, если вы перевернетесь.

В текущих обстоятельствах его «вы» звучит довольно дико, но даже эту дичь перебивает что-то… в его голосе. Вообще это слуховая галлюцинация, однако я пойму это чуть позже. К счастью, или к сожалению, только тогда. А пока… пока я переворачиваюсь, не забыв прихватить простынку, надежно прикрывающую мой живот.

— Да, вот так… Вот так.

Кожа на руках Феда мягкая от масла, с которым ему регулярно приходится иметь дело. А пальцы чуткие донельзя. Он как будто точно знает, что и как делать. Меня охватывает сумасшествие. Мне хочется выть и бить пятками – так это хорошо. Я даже сама не смогла бы лучше. Низом живота проходится очередь яростных спазмов. Может быть, он на меня смотрит, а я не хочу, чтобы кто-то видел меня настолько беззащитной. Я этого всегда стеснялась. Не открывая глаз, я отворачиваюсь. Щека касается постеленной под спину простынки, а зубы впиваются в наброшенное на меня полотенце. Есть миллионы причин, почему мне не стоит этого делать. Но прямо сейчас ни одна из них не важна. Я взлетаю так высоко, что уже ничего не важно. Только его касания, подбрасывающие меня еще и еще выше. И нашептывающий что-то красивое голос…