Книга Титановый король, страница 11 – Юлия Резник

— Мы с папой хотели с тобой поговорить.

— Никит, Данил, это мои родители.

Сказать «ваши бабушка и дедушка» я не решаюсь. Ведь мой отец может в любой момент брякнуть, что «к этим детям» (так он их называет) он не имеет ровным счетом никакого отношения. Батя, может, и не имеет, для него все зациклено на генетике. Я же… считаю, что отцом является тот, кто этих детей воспитал.

— Очень приятно! – лепечет мама, отводя взгляд.

— Угу, – тонко считывая их неприятие, синхронно бурчат мои парни.

— Думаю, нам лучше подняться в квартиру.

Откуда они узнали мой адрес – не спрашиваю. Вероятнее всего, отец обратился в деканат, там у него полно друзей. И мой адрес, хотя меня и отчислили, наверняка еще хранится в архиве.

Проходим в тесную прихожую. Здесь и когда мы втроем раздеваемся, образуется куча мала. С родителями же, что стоят за спиной, вообще не развернуться.

— Бегите мыть руки. Пельмени будут готовы минут через пятнадцать.

Пацаны спешно ретируются. Взмахом руки я приглашаю родителей в такую же тесную кухоньку. Мама изо всех сил старается сделать вид, что ее ничего не коробит. Отцу такое даже в голову не приходит. Он застывает, подперев спиной стену, и демонстративно складывает руки на груди.

— Так о чем вы хотели поговорить?

Я набираю в кастрюлю воду. Ставлю на конфорку. Мама неодобрительно косится на упаковку пельменей. Откашливается.

— Мы хотели поговорить о твоем будущем.

— Вот как? – мои губы кривит холодная усмешка. Наверное, мне следовало ожидать, что они рано или поздно заявятся, в конце концов, я их единственный сын.

— Да. Ты взрослый мужчина и должен понимать, что дальше так продолжаться не может.

— Как так?

— Так! – встревает в разговор отец. – Позоря нас с матерью, наше доброе имя… Неужели ты думал, мы не узнаем, чем ты занимаешься?!

Я глумливо чешу в затылке:

— Да я как-то вообще о тебе не думал…

— Оно и видно!

— Алеша… – мама успокаивающе гладить отца по руке, но тот резко стряхивает ее ладонь.

— Наш сын – жиголо! Господи… Кому расскажи.

Я отворачиваюсь к крану, чтобы сморгнуть наползающую на глаза алую пелену. Вдох-выдох. Я не жиголо и оправдываться не собираюсь.

— Четыре года назад ты сказал, что у тебя нет сына, – цежу я, успокоившись. – Разве с тех пор что-то поменялось?

Своим вопросом я на некоторое время сбиваю с отца всю спесь. Он стоит, сжимая и разжимая руки, которые провели десятки тысяч операций, спасая жизни… Я в мед пошел из-за него, желая стать таким же. Я в самом деле им гордился, да…

— Послушайте, не нужно ссориться. Мы же не для этого пришли. Федя, Алеша… Я прошу вас…

— Извини, мама. Давайте и впрямь перейдем ближе к делу. Чего вы от меня хотите?

— Мы хотели бы, чтобы ты вернулся в университет. Ты один из самых талантливых и подающих надежды студентов. Думаю, даже та девочка не хотела бы, чтобы ты все бросил…

«Той девочкой» мама зовет Лизу... И это, мать его, запрещенный прием – упоминать ее имя вот так.

Федор

Потому что Лиза действительно была бы в ужасе от того, как все у меня сложилось. Если бы она была жива… Или если бы я верил во всю эту хрень вроде загробной жизни. Но я не верю. Я врач, ну, ладно, почти врач… и знаю, что ни хрена там, за чертой, нет. Она мне даже не снится, хотя я продал бы душу дьяволу за одну только ночь, проведенную с ней. Пусть даже во сне. Но прошлого не вернуть. Пусть оно и косится на меня со всех сторон, льнет к холодильнику и путается в простынях…