Книга Моя по умолчанию, страница 48 – Юлия Резник

— Как-то быстро все у вас. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Да, знаю! – перевожу взгляд на портрет матери, стоящий в рамке на комоде. Вот кто ни за что не одобрил бы мой поступок. Интересно, я когда-нибудь перестану оглядываться на то, что она сказала бы? Перестану доказывать ей, что я – вполне себе ничего? И она может мною гордиться? Когда-нибудь в моих ушах перестанет звучать ее хриплый смех:

— Ты?! Пойдешь в актрисы?

— Да, я бы очень хотела.

— Не смеши! Это дар. Здесь мало смазливого личика.

Моя мама была отличным режиссером. Но не слишком хорошей провидицей.

— Даная! Эй… Ты в порядке? Мы приехали.

С удивлением оглядываюсь по сторонам. Эко меня унесло в прошлое!

— Да. Давайте поторапливаться. Роспись через пять минут!

У ЗАГСа топчется народ, прячу лицо в наброшенной на плечи шубке. Не хочу, чтобы меня узнали. Хотя и делать тайну из нашего брака с Астаховым не собираюсь.

Замечаю его напряженную фигуру у колонны. Цветы… Он купил цветы. Впервые. Шагаю ему навстречу. В его глазах мелькает плохо скрываемое облегчение. Как будто он впрямь боялся, что я не приду. Почему-то это ужасно трогает.

— Привет, – робко улыбаюсь я. – Весь центр в пробках.

— Привет.

— Это Галина. Моя подруга и директор Фонда. Нюту ты знаешь. Гал, это мой Георгий, – слова срываются с губ легко, будто я уже сто раз так его представляла. Астахову нравится, как это звучит. Его довольства никак не скрыть. Он укладывает руку на мою чуть раздавшуюся талию. Наверное, со временем я привыкну к его касаниям, а пока меня будто током бьет. Я вздрагиваю. Его пальцы успокаивающе сжимаются. – А это отец Алексей и Егор – мой пасынок, – тороплюсь закончить, пока в легких еще есть кислород.

— Очень приятно.

— Кажется, нас зовут. Это тебе… – Астахов протягивает мне забытый букет, и мы проходим в зал. А там все случается как-то очень быстро и буднично. Совершенно не так, как об этом мечтаешь девчонкой.

Растерянно смотрю на кольцо, украсившее мой безымянный палец. Точнее, на два кольца. Обручальное – стильный ободок, и кольцо с бриллиантом чистой воды, из тех, что обычно дарят на помолвку. Рука становится непривычно тяжелой. И этой самой непривычно тяжелой рукой я беру с подноса кольцо побольше. Астахов подает ладонь, чтобы мне было удобнее. Надеваю ободок ему на палец, и тот садится, будто всегда там был.

— Будешь носить обручалку? – вопрос срывается прежде, чем я успеваю его обдумать.

— Конечно. – И мне так нравится то, с какой уверенностью он это говорит, что приходится закусить губы, чтобы не выдать блаженной улыбкой ту неожиданную радость, которую мне доставили его слова. – И ты будешь.

Вскидываю ресницы. В отличие от меня, Георгий не спрашивает. Он утверждает. Будто иначе не может быть. Я хочу сказать, что это не всегда будет получаться. Например, на съемках, или в театре – мне регулярно приходится снимать все украшения, а потом еще и следить за тем, чтобы те не потерялись. Но я не успеваю объясниться. Церемониймейстер, радостно улыбаясь, объявляет, что мы с Астаховым теперь муж и жена. И можем поцеловаться. В зале звучат редкие аплодисменты немногочисленных гостей. Галка неприлично свистит. Георгий хищно улыбается, обхватывает ладонью мою щеку и касается большим пальцем губ. «А ведь до этого мы целовались с ним лишь один раз. В бассейне…» – снисходит удивительное осознание. А до постели у нас вообще так и не дошло. Интересно, что мы будем делать, если там у нас не заладится? – мелькает запоздалая мысль и тут же растворяется в пространстве, когда Георгий меня целует. Целует коротко, но неприкрыто жадно. И напористо. Будто клеймит. Меня никто так не целовал. Мужчины в моей компании по большей части робели. Да и вообще, что бы ни делали, это всегда ощущалось так, будто они спрашивали разрешения. Астахов… не спрашивает. Ему даже в голову такое не приходит. Он слишком в себе уверен. И это… Черт! Это безумно меня подкупает.