Книга Обычная история, страница 47 – Юлия Резник

С рыком кончаю Таше в рот. Жму на щеки, чтобы сглотнула.

По ее телу идет рябь. Она явно завелась от того, что делала, и хочет кончить. Но теперь, когда меня отпустило, доводить ее лень.

— Миш… — и опять на секунду в ее взгляде мелькает то самое… Что заставляет меня опуститься рядом, несмотря ни на что. Таша быстро разводит колени, будто боится, что я передумаю. Завороженно смотрю на ее раскрывшуюся сочную мякоть. Рот наполняется слюной. Но нет. Не сегодня. Блядь, я вообще хочу положить этому конец! Какой кунилингус, на хрен? Проталкиваю в нее три пальца и выжидающе застываю. Глаза Таши недоуменно расширяются.

— Давай. Сама.

— Ты что, Миш? — хлопает глазами.

— Двигай булками. Какой-никакой фитнес.

— Ненавижу тебя! — всхлипывает она, все же начиная раскачиваться на моей руке.

— Я сам себя ненавижу, Таш. Я сам себя ненавижу.

Кэт

К удивлению, в ту ночь у меня получается даже уснуть. Будит меня щелкнувший замок и бодрящий аромат хорошего зернового кофе, который проникает в комнату на пару секунд раньше Валеева.

— Доброе утро.

— Доброе. Как себя чувствуешь?

— Встать еще не могу, — сиплю я, бросая смущенный взгляд на заполненную банку, которую Таир приспособил мне под туалет. Сползти с кровати мне хватит сил, а вот дальше…

— М-м-м… А думаешь о чем? У тебя такое лицо, — протягивает мне чашку.

Закусив губу, неловко забираю свой кофе и встречаюсь с почти черным взглядом Таира Усмановича. Он еще не побрился — темная щетина проступает на смуглых щеках, волосы всклочены. И в кои веки на нем домашняя, превратившаяся едва ли не в марлю от многочисленных стирок футболка, которая только подчеркивает его богатырскую фигуру. Зависаю взглядом на его груди. Благо спину прошивает очередной стежок боли, и я со стоном откидываюсь на подушку, прежде чем успеваю выставить себя еще большей дурой, вот так беззастенчиво на него пялясь.

— О том, как ошибалась… — шепчу.

— И в чем же на этот раз?

Валеев подпирает задницей подоконник, расслабленно пригубляя свой кофе. Его красивые глаза смеются. И как будто подбадривают. Жмурюсь, позволяя себе покачаться на волнах исходящих от него покоя и доброты. Хочу, наверное, так же. Знать, что правильно, а что нет, понимать, куда движусь и чего хочу, ни в чем не сомневаться, не суетиться, находить в себе силы и бескорыстно помогать слабым. Но пока я даже себе помочь не в силах.

— Думала, зона целиком и полностью избавила меня от стеснения. Но писая в банку, поняла, что это не так.

— Кстати, да.

Валеев оглядывается, подхватывает мой импровизированный туалет и скрывается вместе с ним за дверью, видно, чтобы опорожнить тару. Со стоном прикрываю глаза предплечьем. Нет, я ему благодарна. Еще как! Просто очень неловко. А еще… Это, наверное, глупость, да, но мне кажется, это тоже сделало нас чуточку ближе. Меня до глубины души потрясает его отеческая забота. Я давно от нее отвыкла. А возможно, у меня и вовсе не было этой привычки, как, собственно, и отца…

Зона очень быстро учит тому, что человек человеку волк. Впрочем, в бизнесе так же. Каждый сам за себя. И я давно уже с этим смирилась. Приняла правила игры. Которые Валеев скомкал, как ненужную бумажку, и выбросил. Вот и как теперь?

— Каша на завтрак сойдет? — заглядывает.

— Таир Усманович, — откашливаюсь, ощущая, как мучительно колет в носу от слез, — вы же не обязаны это все…