Книга Обычная история, страница 113 – Юлия Резник

— Обнадеживает. Если бы ты помчал меня искать у пруда, я бы сильно загрустила.

— Нет, даже мысли не было, что ты пойдешь топиться, — улыбается.

— Класс! — салютую бокалом. — Присоединишься? Как в старые добрые времена…

Дернув плечом, Валеев махом перепрыгивает через заборчик. Форма у него, конечно, отпад. Не таясь, прохожусь по его телу взглядом и решительно встаю:

— Бокал принесу.

Когда возвращаюсь, Таир как ни в чем не бывало тянет Пино-нуар из моего. Это могло бы показаться началом прелюдии, если бы не его озабоченное:

— А если серьезно? Ты как?

— А ты сейчас как кто интересуешься? — возвращаю вопрос из прошлого.

— Как человек, которому ты не безразлична.

Не как босс? Мы делаем успехи. На радость почему-то совсем нет сил. Только в сердце делается горячо. Впрочем, если подумать, чему тут радоваться?

— Хреново. Знаешь, я только теперь понимаю, что всю свою жизнь ошибалась. Думала, что своим умом живу, вырвавшись из-под удушающей опеки матери. Делаю что хочу, гуляю, с кем пожелаю. А на самом деле я все делала исключительно вопреки ей. И вот, казалось бы, нет ее. Все, никто не осудит, никого не разочаруешь. Давай! Мочи… Что ты хотела, да так и не сделала? Тату на лбу? Вперед. Теперь можно. Но знаешь в чем соль? Без нее вообще ничего не хочется. И непонятно даже, насколько мои поступки в прошлом продиктованы моими истинными желаниями, а насколько — оголтелой потребностью поступить в пику матери.

— До какого-то момента мы все что-то кому-то доказываем.

— Наверное, — слегка веду бокалом, добиваясь того, что напиток образует воронку. — Одно радует — напоследок мы успели нормально поговорить.

— Я рад, Кать. Если бы люди научились разговаривать друг с другом, это вообще много проблем решило бы.

— Ну, тогда, думаю, ты не расстроишься, если я скажу как есть? — сиплю, глядя в бокал.

— Валяй, — пожимает плечами.

— Меня очень обидел твой переезд. Это было глупо. Неужели думаешь, я бы стала тебе навязываться после того, как ты четко дал понять, что не заинтересован в наших отношениях?

— Это я-то? Я… не заинтересован? А ты и Реутов — это…

Перебиваю:

— Ты первый в засосах приехал, Таир. Нет, я понимаю, семья — это святое. Но блядь, — голос сипнет. — Тебе вообще плевать, да, на мои чувства?!

— Детский сад. Ты первый… — передразнивает меня.

— Ну а съезжать с разговора, конечно, очень по-взрослому. Ладно, я поняла, — подхватываюсь с садового кресла и даже успеваю толкнуть балконную дверь.

— Тебе же только повод нужен был к нему вернуться! — рычит в спину.

— К кому? — охреневаю я.

— К мудаку этому. И как? Простила? Все? Мир, дружба, жвачка?!

— Простила, да. И отпустила с богом.

— Еще скажи, что ты не с ним.

— Серьезно обвиняешь меня не пойми в чем, когда сам женат?!

— Я развелся! — орет Валеев, хорошенько меня встряхнув. Мир, дрогнув, начинает юлой кружиться перед глазами. Челюсть плавно отъезжает вниз.

— Это шутка?

— Это моя гребаная реальность уже несколько месяцев!

И, кажется, я даже знаю почему — развод не был мирным. Как знаю и то, что Валеев никогда не станет этого мне рассказывать и жаловаться на жену, как бы безобразно та себя ни вела, потому что ему не позволят воспитание и уважение к матери его детей.

Что творится в этот момент в душе — не описать словами.