Книга По-другому, страница 88 – Юлия Резник

С трудом скрывая наползающую на лицо улыбку, Вера ведет головой из стороны в сторону.

— Не заткнем. Факт.

Из зала суда выхожу выжатой как лимон, с которого предварительно соскребли цедру. Я себя тоже чувствую как-то так – без кожи. Как бы ни старался Ефрем, через почти два года следствия, выявившего такие схемы, и объединившего в себя такое количество эпизодов, что ой, мне все же пришлось ехать на суд и давать показания. И было это особенно мучительно потому, что в зале сидели почерневшие родители Костика, которые мало того что прожигали меня полными ненависти взглядами, будто это я была преступницей, а не их сыночек, так еще и ушат помоев на меня вылили, когда я проходила мимо них к своему месту за кафедрой. Впрочем, чему я удивляюсь? Знаю же, какие сплетни они обо мне распускают все это время, как клянут меня и чего желают. Слухи даже из деревни доходят. Но все равно не пойму – неужели они действительно настолько слепы? А еще немного странно осознавать, что я потратила столько сил, чтобы добиться одобрения совершенно чужих мне, как теперь очевидно, людей. Я же всерьез верила, что стала для них едва ли не дочкой…

Только выходим за дверь, как на нас обрушивается миллион звуков: шум дорожного трафика, гудки клаксонов, надрывный вой сирен, обрывки разговоров и музыка, доносящаяся из проносящихся мимо машин. Огромный мегаполис нависает со всех сторон. Пусть даже здесь, в достаточно старом районе, застройка не особо высокая, все равно чувствуется дух большого города и его монументальность. Суд над участниками преступной схемы по понятным причинам проходит в столице.

— Ну, ты как? – озабоченно интересуется Меринов, закинув мне руку на плечи.

— Домой хочу.

— Я уже вызвал такси.

— К нам домой, – поясняю с улыбкой.

— А-а-а, ну… Немного осталось, да? – улыбается Ефрем. Я киваю и утыкаюсь носом в его грудь.

— Угу. А тебе здесь, наверное, в кайф? – спрашиваю, откидываясь в руках мужа. Это мой страх – что он заскучает в нашей глуши и захочет вернуться в родной город. Здесь я себя не представляю. Но и без Меринова мне уже жизни нет. Вросла в него намертво за два года, что мы вместе.

— Да нормально, – чешет лысину. – А тебе что, не понравилось? Нормально же вроде гуляем.

— Нормально, да.

Мы где только уже не были. И в музеях, и в парках, и по главной площади, конечно, прошлись. Посетили несколько модных ресторанов, встретились с давними приятелями Ефрема и даже навестили его дальних родственников, а на сегодня у нас куплены билеты на пафосный кораблик с рестораном и живой музыкой, курсирующий с обзорной экскурсией по реке.

— Но… – вскидывает брови Меринов.

— В гостях хорошо, а дома лучше, – признаюсь со вздохом. – Я все-таки та еще клуша, да?

— Нет. Я уже тоже офигел от здешней суеты, – развеивает мои страхи Ефрем. – Привык, знаешь ли, к тихой спокойной жизни.

Спокойной, блин?! Громко фыркаю! На самом деле покой нам только снится. Эти два года были очень тяжелыми. Власть в крае менялась, обстановка раскачивалась… Ефрем пахал как проклятый. И даже дома его постоянно дергали. Я устала от этого капитально. Мне так мало его! Нашей семье, блин, мало…

— Вер, сейчас полегче будет, слышишь? – обещает Меринов, влегкую считывая мои мысли. И открывает для меня дверь подъехавшего такси.