Книга Это любовь, страница 25 – Юлия Резник

— Ты сейчас говоришь про Альбину?

— Про нее.

— Ну, знаешь, с такой… легко и, наверное, даже приятно сродниться.

— Почему ты так думаешь? – Аркаша впился в лицо Саввы пристальным волчьим взглядом.

— Потому что она во всех отношениях идеальная женщина. И понимает тебя с полуслова.

Будто почувствовав, что они говорят о ней, на пороге гостиной показалась хозяйка дома.

— А что тут происходит?! – возмутилась она, с удивлением окидывая взглядом бардак на столе.

— Помяни черта, – усмехнулся под нос Аркаша, поворачиваясь к жене. – Несанкционированная пьянка, Альбинушка.

Мудрый буквально видел, как у нее на языке ворочается «тебе же нельзя!» и прочая вполне справедливая ересь. Но вместо того, чтобы начать его пилить, Аля хулигански усмехнулась:

— Я смотрю, хорошо сидите. Налей, что ли, и мне…

— Альбин…

— Чуть-чуть, – потерлась о него носом. – Мне тоже сегодня не спится.

Савва наблюдал за их разговором, осоловело моргая. Аркаша это палил.

— Садись, – притянул Альбину к себе на колени.

— Не тяжело?

— Ты у меня пушинка. Нальешь сама?

— Угу… Может, вам подогреть ужин? Что вы так скромненько?

— Нормально! – отмахнулся Аркаша.

— Ну, хоть сыра да колбасы порезать...

— Ты что, сама голодная?

— Нет.

— Ну, так и все. Наливай…

— Я налью. Руку не меняют, – встрепенулся Савва. Вскочил. Пока откручивал крышку, мазнул взглядом вбок. С такого положения наверняка очень хорошо просматривалась ложбинка между пышных Алькиных сисек. «Вот же мудак», – подумал Аркаша, будто невзначай перехватывая Алю за талию, так что большой палец коснулся соска на правой груди.

— Ты будешь текилу или коньяк?

— Коньяк. Я как Аркаша.

— Муж да жена – одна сатана? – пьяно усмехнулся Савва.

— Ну а как иначе? Тут либо одна, либо… – Альбина пожала плечами, мягко потираясь носом о висок мужа. Мудрый зажмурился. Хорошо было. Он ощутил приятную тяжесть в паху. Даже немощь в его теле отступала под силой притяжения к этой женщине. Все в нем было настроено на нее… А присутствие зрителей, как это ни странно, только все обостряло.

— А чего вы притихли?

— Ты про что, моя хорошая?

— Вы же о чем-то говорили, когда я к вам присоединилась.

— А… Ты пришла, как раз когда мы взялись перемывать тебе косточки.

— Ничего себе, – засмеялась Аля. – Надеюсь, ты его не слушал, – обратилась к Савве. – Когда дело доходит до меня, Аркаша перестает быть объективным.

— Пф-ф-ф… Вообще-то это Савва тебя нахваливал. Говорит, идеальная ты у меня женщина.

Будто в шутку, Аркаша куснул жену за ухо, а попутно перекатил между пальцев сосок. От неожиданности Аля всхлипнула и закашлялась, чтобы это скрыть. С укором посмотрела на мужа, прежде чем вернуться взглядом к гостю.

— Ума не приложу, с чего ты сделал такие выводы, но не буду врать, что они мне льстят.

Савва криво улыбнулся. Опрокинул в себя последнюю стопку и резко встал:

— Все. Я, похоже, кончился. Теперь уж точно спать. Спасибо, что приютили.

Прощание с Татьяной проходило в главном зале крематория. Все как в дурацких фильмах – женщины в тяжелом люксе и очках, представительные мужчины в костюмах. Горы цветов. Осиротевший сын. Бывший муж. И… нынешний, правда, последнему в зал ход был заказан охраной Мудрого. И может быть, зря, потому как прямо сейчас «безутешный» вдовец раздавал всем желающим интервью о том, как несправедливо с ним обошлись сильные этого мира.