Книга Огненное сердце, страница 28 – Юлия Резник

Я так накручена, что звук проворачивающегося в двери ключа заставляет вибрировать каждую клетку в теле. Стиснув кулаки, замираю посреди комнаты. Слышу, как Гатоев скидывает пиджак. И разувшись, идет ко мне по коридору. Замираем, увидев друг друга в тусклом свете, льющемся от торшера. Он весь такой из себя породистый зверь: мощный, настороженный и грациозный…

— Ты чего не спишь? – проходится по мне волчьим взглядом.

— Серьезно?! Думаешь, можно вот так взять и уснуть?! Я до сих пор не в курсе, что происходит!

— Пока ничего непоправимого. Придется подождать денек-другой. Там ясно будет.

— Денек-другой? – хлопаю я глазами. – Да я же с ума сойду.

— Так надо. Потерпишь.

— И все? Это все, что ты мне скажешь?

Нет, я правда не могу поверить, что он такой.

— А что еще к этому добавить? Твои проблемы разруливаются. Просто жди.

— Говоришь, как будто я кукла бесчувственная!

— Ну, прости. В словах я не силен. И прекрати на меня орать.

— Как прекратить, когда меня переполняют эмоции?!

— Без понятия. Направь их в другое русло.

Гортанные нотки в его голосе становятся богаче. Пространство между нами гуще и горячее. Муса разворачивается на пятках. Я кричу:

— Стой. Не уходи. Я тут одна с ума схожу. Расскажи хоть что-нибудь.

Он рассказывает. Но ничего нового я не узнаю. Это все – отголоски борьбы за власть. Никаких адекватных причин у этого нет. И потому мне страшно… Так страшно. И ничего же, главное, ничего вообще от меня не зависит. Когда обвинения высосаны из пальца, когда они изначально абсурдны, от них сложнее всего отбиться. Такой вот удивительный парадокс. А я не хочу за решетку. Я в клетке с ума сойду.

Обхватив себя за плечи, ежусь. Муса подходит ко мне вплотную, так что я слышу пряный аромат его духов. Это не синтезированный по индивидуальному заказу парфюм, как у Сидельника, и не Димкина морозная свежесть, это что-то совершенно иное, нездешнее. И очень ему подходящее.

— Ты вся дрожишь. Не доверяешь мне?

— Терпеть не могу, когда от меня ничего не зависит.

— Но сейчас это так и есть. Бессмысленно переть против истины.

Волчьи глаза выжирают мои эмоции. Я теряюсь:

— Что же мне тогда делать? Со стороны наблюдать за тем, как рушится моя жизнь?

— Я делаю что могу, ясно? – сощуривается Гатоев. А я же… Я же ни в чем его не обвиняю. Он мне кто? Никто, правильно. И ничего не должен. Так что неудивительно, что он разворачивается и идет прочь. Наверняка прочь. А мне вдруг опять становится так страшно, что я его догоняю. Врезаюсь в застывшую, когда он услышал мои шаги, спину. Обхватываю широкие высушенные, как будто на конкурс, плечи.

— Я знаю, Муса. Я знаю. Прости.

Хотя откуда, черт его дери?! Мы с ним виделись пару раз. И как раз его интерес мне совсем непонятен. Но я сейчас одна. И потому кажется, если он уйдет, я просто не переживу неизвестности. И вот так легко, в момент буквально я попадаю в какую-то совершенно дикую психологическую зависимость от этого совершенно мне незнакомого мужика.

— Останься, – повторяю, облизав губы. Муса оборачивается. Под его взглядом в голове мутнеет. Все отходит на второй план. Как раз то, что мне сейчас нужно. Глаза опускаются к губам, что за время неизвестности я изжевала на нервах. Очень остро вдруг осознаю, что все это время бегала перед ним в одной футболке и трусиках. Становится мучительно жарко. Да-да, я не хотела с этим спешить. Я вообще не уверена, что смогла бы ему довериться в нормальных условиях. А тут как будто и выбора нет. Что толку что-то из себя корчить, когда я каким-то непостижимым образом отдала свое будущее в его руки?