Книга О нём, страница 45 – Юлия Резник

От души выматерившись, лечу в ванную. Смачиваю полотенце, возвращаюсь, чтобы за ней поухаживать. А Динара даже этому не сопротивляется. Липкий ужас стекает вниз по позвоночнику. Что я натворил? Что я натворил? Что я натворил? С ней так нельзя было. Я же ей на всю жизнь, наверное, охоту отбил, я же… Что со мной, мать его, случилось? Как так вышло, что я потерял контроль?

И ни одной идеи ведь, как это исправить.

Убедившись, что она чистая, утыкаюсь носом в бедро. Что-то подсказывает, что сейчас ее ни в коем случае нельзя оставлять наедине с мыслями, как я решил было сделать вначале.

— Прости меня, – все же выдыхаю сипло.

— За что? – неожиданно оживает Динара, чуть приподнимаясь на локтях.

— За то, что не сдержался. Ты…

— Что я?

— Ты красивая очень. Моя. У меня просто крышу сорвало. Хотя, конечно, это ни хера меня не оправдывает.

— Да?

— Ну, естественно. Дерьмо это все. Я вдвое старше. Нужно было действовать…

— Нежнее? – подсказывает она. Она… она… мне подсказывает. И губы ее дрожат. Отчего вина во мне раздувается, давя на все органы сразу.

— Сильно больно? – отвожу взгляд, не в силах на нее смотреть и не реагировать. Наверное, мне еще предстоит осознать, что за хрень со мной произошла. И происходит. А потом, найдя рациональное объяснение, попытаться забыть этот эпизод.

— Уже полегче.

— Я могу тебе как-то помочь?

Это меньшее, что я должен сделать! Динара сквозь слезы смеется:

— Знаешь, у меня нет ни одной идеи. Когда я ударялась или падала, папа целовал мне коленки. А к тому, что делать с взрослыми травмами, жизнь меня не готовила.

Она смыкает колени, тянет на себя одеяло, намереваясь устроиться на боку. А я, прежде чем успеваю осознать, что делаю, тупо ей не даю этого сделать. Наши с женой взгляды встречаются. Увязаем друг в друге. Ее нежная грудь взволнованно трепещет. Истерзанные соски напрягаются. Во взгляде мелькает паника, и она опять тянется к злосчастному одеялу. Которое я с еще больше настойчивостью выдергиваю из ее пальцев.

— Может, этот способ работает не только с коленками, а? – криво усмехаюсь. А в башке такое… нет, ну, нет… Я же не собираюсь этого делать? С чего вдруг? Никогда не делал, а тут… А тут, сука, слюна во рту собирается – так хочется.

Глаза Динары становятся совсем круглыми. Колени безвольно разъезжаются. Я сползаю еще чуть ниже.

— Муса…

— Молчи.

И осторожно ее пробую. Там… Ведет, будто я пол-литра опрокинул в себя махом.

— Это же необязательно. Я просто так ляпнула…. Алла-ах.

Сначала просто поцелуй, да. Потом в ход идет язык. Ощупывает складочки, малюсенький узелок в их венце. Теребит, широкими мазками лижет. Пробует. Осваивает новое.

Сознание будто раздваивается – одной его частью я прислушиваюсь к своим желаниям, другой – ее реакцию мониторю. Поначалу Динара даже не дышит, кажется, так что ничего не понять. Потом, напротив, начинает дышать часто и надсадно, в промежутках между вдохами бессвязно бормоча:

— Муса… Мамочки. Муса… Ой!

А потом ее руки опускаются мне на голову, пальцы зарываются в волосы, а бедра, которые я, с силой сжимая ягодицы, фиксирую у своего голодного рта, начинает сводить судорогами. И, наконец, по всему ее телу волной проходит оргазмическая судорога.

Охренеть. С ума сойти просто.

Дождавшись, когда буря стихнет, откатываюсь в сторонку. Даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что отлизав кому-то, испытаю такой запредельный кайф. Хотя… тут, скорей всего, дело в том, что как раз не кому-то! А именно ей. Чистой, нетронутой моей девочке.