Книга О нём, страница 40 – Юлия Резник

Роспись, никах, валим… Можно сказать, три свадьбы позади, а я как будто и не жена, потому что отец с Мусой решили, что я перейду к мужу только после валима, который мы отмечаем сегодня.

Обвожу взглядом богато накрытые столы. Скольжу по лицам гостей. Если обряд никаха мы провели в обществе самых близких, а роспись оформили и вовсе через сайт, то на валим пригласили кучу народа. Многих из этих людей я даже не знаю. Списки приглашенных корректировались отцом, и тот, конечно, не упустил возможности пригласить «нужных» людей. И не то чтобы я против. Скорее всего, мне бы просто хотелось увидеть чуть больше знакомых лиц. Ой, да кого я обманываю? Мне страшно не хватает мамы и братьев. Я гадаю, какими бы они стали. Что бы чувствовали, отдавая сестренку замуж. Подначивали бы меня? Или, наоборот, давали бы какие-то мудрые наставления наравне с отцом? Их отсутствие в такой важный момент ввергает меня в печаль. Оставляет в душе пустоту, которую никто не может заполнить.

Нет, конечно, мне позволили пригласить друзей. Никто не ограничивал меня в выборе тех, кого я хочу видеть на собственной свадьбе. Я сама по доброй воле отсеяла большую часть, позвав лишь Маринку и тренера, потому что, откровенно говоря, нет никакого смысла тащить ту часть моей жизни в эту. Теперь вот смотрю на Доброго, вырядившегося в костюм, и не верю, что еще каких-то полгода назад я жила соревнованиями, тренировками и мечтами о великих победах. Все так изменилось!

Поворачиваюсь лицом к сидящему рядом мужу. Облизываю взглядом его хищный профиль, твердые губы, седые виски… И с удивлением понимаю, что вообще ни о чем не жалею. В груди щекочет от предвкушения. Ночи крадет бессонница. Каким будет наш путь? Что нас ждет? Сумеем ли мы сделать друг друга счастливыми? Мой отец в этом уверен. Я вообще давно не видела его таким счастливым, как накануне никаха и после. И одновременно с тем таким хрупким, будто истончившимся до прозрачности.

— О чем думаешь, жена?

Негромкий вопрос Мусы заставляет меня вздрогнуть. Жена… Надо же! Я его жена.

— О папе. Вот уж кто точно в восторге от происходящего.

Муса глядит в сторону отца. И что-то в его лице меняется. Он сводит брови, в уголках губ проступают складки.

— Мои родители тоже счастливы. А как себя чувствуешь ты?

Тяжелый взгляд Мусы придавливает меня к стулу. Проходится по обтянутым кружевом плечам к учащенно вздымающейся груди… И к глазам возвращается.

— Я? – закусываю щеку. – На самом деле я немного устала.

А еще очень рада, что послушала отца. Даже представлять не хочу, что бы папа почувствовал, если бы я сбежала. Или как бы мой побег отразился на его здоровье.

— Потерпи еще немного. Скоро поедем домой.

Я киваю, чувствуя, как по щекам разливается жар. Нам предстоит брачная ночь, и я совру, если скажу, что не представляла, какой она будет.

Потупив взгляд, утыкаюсь лбом в плечо мужа. Муса посмеивается. И гладит меня по голове, как кошку… Или пса.

— А в ринге такая боевая.

— Это другое, – шепчу.

— Ты ведь знаешь, да, чего ждать? – вдруг серьезнеет Муса, и теперь смеюсь уже я.

— Мы живем в двадцать первом веке. Конечно, я знаю.

Не успев договорить, морщусь, потому что его пальцы сильней сжимаются в моих волосах, отчего шпильки пребольно впиваются в кожу.