Книга О нём, страница 33 – Юлия Резник

Ну, вот и что ему еще надо?! Все же стало налаживаться!

Мысленно уношусь на несколько дней назад. Достаю из закромов памяти день награждения. Я так долго готовилась к этому, так волновалась, что чуть не свалилась с лестницы, когда к Мусе шла. К счастью, он успел меня подхватить. Наши тела столкнулись. И в этот момент в его взгляде сверкнуло такое искреннее неприкрытое восхищение, что я весь вечер потом летала, будто на крыльях. Это даже отец заметил и повеселел.

Но потом что-то опять случилось. Нет, случился... кто-то. Я чувствовала, что дело в ней! И с ума сходила от невыносимой иссушивающей меня ревности.

— Динара, нам уже давно пора выходить.

— Иду!

Бросаю последний взгляд в зеркало. Радуюсь, что мне хватило ума одеться нормально, потому как, не буду скрывать, отчаяние толкало выставить свои прелести напоказ.

— Ух ты, – качает головой папа, – когда же ты выросла, а? Совсем взрослая. И на маму очень похожа.

Отец подстригся коротко, как никогда не стригся до этого. И, конечно, первым делом это наводит меня на мысли о том, что он получает химию. Мне так жаль, что мы не можем обсудить его проблем со здоровьем. Ни с ним, ни с кем бы то ни было. В эти моменты я острей обычного ощущаю свое одиночество.

— Муса – настоящий счастливчик. Я рад, что вы нашли общий язык.

Ох, папа. Знал бы ты…

Беру отца под руку. Вместе идем к машине. Муса пригласил нас поужинать в один из самых старых и статусных ресторанов. У них какие-то дела с отцом. Да и свадьба на носу. Нужно обсудить моменты, оставшиеся нерешенными. В основном всякую мелочь, до которой все никак не доходили руки.

Погода отвратительная. Хлещет дождь. На въезде в город длиннющая пробка. Почему-то я все сильнее нервничаю.

— Так не терпится увидеть жениха? – подначивает отец.

— Знаешь, пап, на самом деле я бы предпочла вообще никуда не ехать. И чтобы все было как раньше, – прорывает меня.

— Ты о чем, мышка?

— О нашей прошлой жизни. Вот скажи, как я без тебя? А ты? Ты как один будешь?

Напрягшийся было отец не без облегчения выдыхает:

— Ах вот куда ты клонишь! А я уж было подумал…

— Что?

— Да ничего, – отмахивается, – глупости. Жизнь не может стоять на месте. В этом весь смысл. О, смотри, кажется, Муса нас встречает.

Так и есть. С колотящимся сердцем выхожу под заботливо распахнутый над головой зонт.

— Добрый вечер. – Пожимает руку отцу. – Ну и погодка! Как добрались?

Кажется, за последние дни Гатоев похудел. Нервы? Я на них так точно килограмма два сбросила. Даже платье пришлось ушить. Жадно вглядываюсь в лицо жениха, пока идем к столику. И почему-то я только сейчас осознаю, как ему плохо. Очень плохо, судя по осунувшемуся виду. Неужели он так ее любит?

Это уже не ревность в груди. Это что-то другое. Тоска по тому, что никогда со мной не случится? А как же хочется. И как болит…

На столе горят свечи. Серебрят его рано поседевшие виски. Подчеркивают морщинки у глаз, делают резче профиль. Шипят и искрятся. Я зависаю, загипнотизированная колебаниями язычков пламени, когда над столом нависает тень.

— Амалия Руцкая. Господин Гатоев, я могу вас ангажировать на два слова? Вопрос жизни и смерти, – говорит… она звенящим от напряжения голосом и обводит взглядом стол, задерживаясь на мне. Кровь ударяет в голову. Душа отделяется от тела. Мне кажется, я сейчас умру. Не переживу позора. Но черта с два я ей это покажу! Нечеловеческим усилием воли держу спину прямо. Хотя когда Муса, извинившись, выходит из-за стола, мне довольно трудно усидеть на месте и не броситься к нему, умоляя остаться... А не унижать меня так. Аллах…