Книга Беспринципная, страница 67 – Юлия Резник

— Привет! — Обнимаемся. — Ты похудела.

— Это все любовь! — чуть не лопаясь от нетерпения вывалить на меня все новости, сходу заявляет подруга. И глупо хихикает, когда я потрясенно округляю глаза.

— Да ладно? Неужели я дожила до того дня, когда Седа Гаспарян, наконец, влюбилась?!

— Дожила! — закатывается смехом Седка, часто-часто кивая.

Я немного разочарована тем, что поглощенная своими чувствами, она не замечает, как я хороша. Впрочем, это не мешает мне искренне радоваться за подругу.

— Рассказывай. Кто он?

— Давай хотя бы за столик пройдем!

— Давай, — смеюсь, устремляясь за до этого незамеченной хостес.

— Его зовут Хачик.

— Хачик? — изумляюсь я. Седка закатывает глаза:

— Да знаю я, дурацкое имя. Но у нас популярное. Он та-а-акой… Учится на два курса старше.

— Ого! Ни фига себе. Старшака подцепила? И молчала! — разыгрываю праведный гнев. Знаю, что Седка именно такой реакции ждет — и даю ею насладиться ей в полной мере.

— Ну-у-у, слушай, подцепила — это ты, конечно, преувеличиваешь. Мы вроде как только начали с ним встречаться.

Учитывая, что Арман Вахтангович об этом ни сном ни духом, интересно, что Седка подразумевает под этим своим «вроде как».

— Я собираюсь у него переночевать! Ты прикроешь меня, если что? — не перестает меня удивлять подруга. Смотрю на нее в некотором шоке. Я была уверена, что она сохранит невинность до свадьбы. У них так принято, Гаспарян в этом смысле придерживается весьма старомодных правил. Думаю, его и на мне заклинило, потому что он у меня оказался первым. Везде… как бы это ни было стыдно, и во всем.

Совершенно не к месту перед глазами всплывает его охреневшее лицо, когда я себя приласкала! Даже не знаю, как, начав половую жизнь еще до моего рождения, Арман Вахтангович умудрился остаться настолько неискушенным. Непонятно, кто из нас кого больше развращает. Я его, или он меня. Со всеми этими поползновениями на не предназначенные для близости мужчины и женщины местечки… Поползновениями, к которым я благосклонна лишь потому, что Гаспаряну от этого конкретно так сносит крышу.

Погрузившись в свои мысли, пропускаю мимо ушей восторженный Седкин щебет.

— …ты не подумай, я не собираюсь с ним переспать. Хачик все понимает и не давит на меня нисколько.

— Это он молодец, — киваю я, видя, что Седа расстраивается от того, что ее восторги я выслушиваю без должного энтузиазма. — Только я не понимаю, чем вы собираетесь заниматься всю ночь, — поддеваю ее.

— Ну-у-у, — Седка краснеет, — кино посмотрим, нацелуемся… А ты как?

— Да ничего. Учусь, работаю.

— Это мне и так известно. Я про другое. Может, тебе тоже кто-нибудь приглянулся? Ты же на год старше!

Ох, милая… Знала бы ты, на кого я положила глаз!

— Пока рано судить, — увиливаю. — Вдруг окажется, что эта история не стоит моего внимания? Не хочу сглазить.

Седа делает вид, что уважает моё право на приватность. Но я-то вижу ее горящий любопытством взгляд.

Мы заказываем чай и чизкейк. В кафе уютно, пахнет ванилью и жженым сахаром, негромко играет музыка. Седа болтает без умолку, а я киваю в нужных местах и в сотый раз прокручиваю в голове даты, ощущения, признаки, которые можно было бы отнести к первым признакам беременности. Хотя, какая беременность? Ну, вот правда! Даже врач сказал, что у меня просто сбился цикл. Но паранойя уже клещом впилась в сознание, и не отпускает, сколько бы аргументов я не привела. Особенно нервно становится, когда Седа вдруг замечает: