Книга Верная, страница 68 – Юлия Резник

— В смысле, мне тоже придётся ехать?

О да, девочка. Можешь даже не сомневаться. Я не упущу возможности побыть с тобой в менее формальной обстановке. На территории, где не нужно бояться, что за нами с тобой следят. Ну, или, чёрт с ним, следят, но не так пристально.

— Да. Работы там хватит на всех. К тому же, насколько мне известно, ты знакома с Сванидзе. Личные связи могут сыграть нам на руку.

— Ладно. Я поняла. Даты поездки, надо полагать, остаются прежними?

— Да, тут без изменений.

Женька кивает, её рот чуть приоткрывается. С губ срывается задушенный прерывистый вдох, который нокаутирует меня банальным осознанием того, что она завелась, лишь представив нашу новую встречу. Я встаю. Тащусь за ней, как на привязи. Это может быть очень опасно. И я дурак, что настолько рискую, но… В уголке, у самой двери, есть слепая зона. А я просто сдохну, если прямо сейчас её не коснусь. Хрен его знает, каких бы дров я наломал, не захлопни Женька дверь прямо у меня перед носом. Возвращаюсь за стол. В брюках тесно. Меня легонько колотит. Я злюсь. От того, что она оказалась намного более благоразумной, чем я. От того, что мне не удалось урвать её хоть немножко. Хоть капельку. Мне бы, чтобы продержаться подольше, хватило бы и поцелуя. А, ч-чёрт! Ну кому я вру? Ни черта.

Остаток недели и выходные кажутся бесконечными. Нервяк такой, что противно сводит живот. Во-первых, я до последнего не верю, что меня выпустят. Во-вторых, я страшно взволнован тем, что, наконец, увижу мать, и побываю в родных, знакомых с детства местах, сны о которых меня преследовали на зоне, оставляя после себя несмываемое чувство горечи на языке. Ну а в третьих, я постоянно думаю о Женьке. О том, как бы нам вырвать, выгрызть у этой жизни ещё хотя бы одну ночь и не привлечь ненужного внимания. Она – моё наваждение. И мой воздух. Чтобы как-то существовать и бороться дальше, мне жизненно важно сделать ещё один вдох.

Напряжение чуть-чуть отпускает лишь в небе. Мы сидим на шикарных диванах напротив друг друга, оба зарывшись в документы и только изредка, под прицелами глаз охранников, обмениваемся короткими взглядами. Очень скоро понимаю, что напряжён не только я один. Женька тоже накручена.

— Что такое? – тихонько интересуюсь, когда охранники в кои-то веки отходят подальше.

— Попрощайся. Помнишь? Ты обещал.

Она всё ещё думает, что я смогу от неё убежать? Глупая. Ну какая глупая…

— Я никуда не собираюсь. Не в этот раз.

Женька медленно закрывает глаза и по тому, как резко обваливаются её плечи, я понимаю, что эта дурочка успела себе надумать. Сердце пробуксовывает. Ритм рвётся. И что-то горячее выплёскивается, обдаёт кишки кипятком. Я растираю горящую огнем грудь. А Воскресенская вымученно улыбается.

— Хорошо. Не то бы мне пришлось долго объяснять… – она замолкает, будто не совсем уверенная, что ей стоит продолжать.

— Объяснять что?

— Как так вышло, что человек, за которого я поручилась, сбежал.

Так это она?! Ну а кто же! Кому бы это ещё пришло в голову? У кого ещё есть такие возможности? И всё равно… Всё равно почти нереально поверить, что Женька это всё провернула! Особенно теперь, когда я точно знаю, как она боялась, что эта поездка может стать жирной точкой в нашей запутанной истории. Зажмуриваюсь… Кажется, я сейчас такой уязвимый, что все мои мысли, все мои чувства и страхи проступают на поверхность радужки. Вот почему я прячусь за шторками век.