Книга Как во сне, страница 48 – Юлия Резник

— Так, м-может, лучше рас-с-сказать свою версию?

— Я думал об этом, – шепнул, задевая кожу у меня на виске, отчего у меня встали тонкие волоски на теле. – Но они же и тут все извратят. Скажут, нажрались до того, что себя не помнили… Понимаешь?

— А разве это неправда?!

— Нет, Уля. Нет. Даже не смей так думать. Слышишь? Ни один из этих, с позволения сказать, судей не может меня судить… И тебя не может. Потому что они никогда не были ни на твоем, ни на моем месте. А если бы были… Я бы посмотрел, как надолго бы их хватило.

— Я не знаю, как жить! Я же в глазах всей страны – разлучница без стыда и совести, а если я беремена, Эльбрус? Ребенку тоже достанется, понимаешь?! Люди такие жестокие.

Я думала обо всем и сразу. И эти мысли взрывали мне мозг. Казалось, хуже уже не будет, но где там… Дошло до того, что поднялся вопрос о несоответствии моральных качеств Калоева занимаемой должности. Это было несправедливо! Потому что не было в стране человека, который бы сделал для федерации бокса больше, чем он. Мне даже за себя не было так обидно, как за него. Хотя вру… Не настолько я благородна. Было! Я же вообще ни в чем не виновата… Вообще. Ни в чем.

— Уля, посмотри на меня.

— Ну что? – слизала с губ слезы.

— Я никому… никогда не позволю обидеть ни тебя, ни нашего ребенка, если он будет. Слышишь? – заявил Эльбрус, обхватив мое лицо ладонями. – Никому. И никогда.

На дне его карих глаз блеснула сталь. Не то чтобы я сомневалась, что он сможет нас защитить, но мне, наверное, как любой женщине, нужно было это услышать. Зачарованно на него уставившись, я кивнула. И даже мысли не возникло уточнить как? Как он собирается это сделать? Ну, ведь каждого не заткнешь…

— Вот и хорошо. А сейчас возвращайся-ка на свое место. – Калоев легко хлопнул меня по заднице. – Не будем заставлять твою семью ждать.

— П-ф-ф. Мы и так вернулись на два дня раньше, – промямлила я в некотором шоке от того, что он сделал. – С другой стороны, вряд ли бы мы могли насладиться достопримечательностями, когда тут такое.

— Поэтому я и поменял билеты. Пристегнись.

Когда мы подъехали к воротам родительского дома, нас уже ждали. Мама, папа, братья в полном составе. Работы у них, что ли, нет? Не в силах поднять глаза на родных, уткнулась в телефон. Среди разного рода комментариев стали появляться посты от друзей и просто знакомых спортсменов со словами поддержки. А три минуты назад в очередной новостной помойке кто-то вывесил ролик с женщиной, которую представили как сиделку Риммы.

— Эльбрус! – я в ужасе зажмурилась. – Посмотри!

Запись начиналась где-то с середины. Поначалу сложно было понять, про что идет речь, и кого эта женщина ругает.

— … паразиты! Занялись бы лучше делом!

— То есть вы хотите сказать, что появившиеся в сети записи недостоверны?

— Недостоверны подводки к ним! Я пять лет работаю в доме Эльбруса Таймуразовича, с тех пор как его жена болеет. И знаете что? Я не видела более любящего, более жертвенного мужчины! На таких молиться надо и брать с них пример. Но это слишком сложно, да? Гораздо проще оклеветать! Уйдите с дороги, нелюди!

Ролик оборвался. Я мазнула взглядом по вытянувшимся лицам родных и остановилась, встретившись глазами с Эльбрусом. Желваки на его щеках так отчетливо проступали, что их не в силах была скрыть даже отросшая борода. Но ни один мускул больше не дрогнул в его лице. Верила ли я, что этот человек сумеет меня защитить? Да. Но прямо сейчас во мне крепло совершенно другое чувство – потребность защищать его самого. И злость, и непонимание, почему нам вообще приходится это делать! Такая злость, боже мой!