Книга Обречен тобой, страница 7 – Юлия Резник

— Валер, не начинай, ладно? На кой тебе этот гемор?

— Да почему гемор сразу-то?! – психует, пиная ногой стоящую на полу коробку. В каких-то моментах он все же такой ребенок! – Ты себя в зеркало видела? У тебя в алкомаркете паспорт требуют!

Глупый разговор. И аргументы у него глупые. Поджав губы, демонстративно кошусь на часы. Да, я умею быть стервой.

— Извини, мне нужно срочно позвонить.

У Валеры едва дым из ушей не валит. Но он успел достаточно меня изучить, чтобы даже не пытаться скандалить. Я ему сразу дала понять, чего жду от наших отношений. И мексиканские страсти со скандалами в этот перечень совершенно точно не входят.

— Напиши, как освободишься.

— Хорошо. И спасибо за кофе.

Чтобы сгладить, чмокаю Валеру в щеку и возвращаюсь за стол. А как только за ним закрывается дверь, хватаюсь за телефон. Отвечают мне практически сразу же. Рассказываю администратору о полученном письме, выясняя, к кому мне в таком случае нужно обратиться. К моему большому облегчению, меня обещают принять сегодня же. Что я могу быть к этому не готова, понимаю, лишь когда приезжаю по указанному адресу.

— Ожидайте. Вас позовут.

Время до приема тянется просто нереально медленно. Будто стрелки висящих на противоположной стене часов кто-то невидимой рукой тянет в обратную сторону. Наконец, меня приглашают войти. Передо мной сидит ухоженная, располагающая к себе женщина, которая мягко меня перебивает, когда я, волнуясь, начинаю рассказывать о своей проблеме.

— Я в курсе вашей ситуации. Вы уже решили, станете ли продлевать договор?

— А это имеет смысл? Я слышала, что после долгой заморозки эмбрионы могут и не ожить…

— Такой риск присутствует всегда, все очень индивидуально. Современные методы позволяют…

— Это было десять лет назад!

— Конечно, как врач, я бы рекомендовала не затягивать дальше. Но если беременность не вписывается в ваши планы, можно оплатить, скажем, следующий год. И что-то решить за это время. Например, посоветовавшись с партнером.

— Мы с ним не поддерживаем связь, – сознаюсь я, ерзая на стуле.

— Вот как? Тогда… эм, откуда уверенность, что он будет не против проведения ЭКО?

— Такой уверенности нет. Но в конечном счете это ведь мое дело?

— Я бы так не сказала. Без согласия второго донора данная процедура полностью исключается.

Закусив щеку, всеми силами пытаюсь осознать, что это для меня означает. Конечно, с одной стороны, мне понятна такая логика, даже странно, что я сама до этого не дошла. С другой…

— Послушайте, ведь десять лет прошло. За это время со вторым донором могло случиться что угодно. Да он мог даже умереть, если на то пошло…

— Такие риски обычно специально прописываются в договоре. Ведь по умолчанию действует другое правило. Мне очень жаль.

Точно. Теперь я вспомнила, что с нами оговаривали этот момент. И Мир даже хотел написать что-то вроде отказа от прав, аргументируя это тем, что его работа слишком опасна, что он, мать его так, может погибнуть. А меня от одной только мысли об этом каждый раз выворачивало наизнанку. И казалось, если я соглашусь, дам тем самым вселенной зеленый свет его у меня забрать. Помнится, со мной случился полноценный нервный срыв, когда я представила, что Мира больше нет. И ему пришлось проглотить свои аргументы.

— Бред какой-то, – потираю лоб. – Он за это время мог жениться, обзавестись детьми, настоящей семьей… – бормочу и вдруг спохватываюсь. – А вы не в курсе, с ним пытались связаться?