Книга Обречен тобой, страница 17 – Юлия Резник

Дядя Женя успевает охнуть. Кто-то закричать… Девочка распахивает глаза, я хватаю ее и, что есть сил прижав к груди, отлетаю в сторону. Боль в коленях настолько сильная, что меня на пару секунд оглушает. Адреналин пузырится в крови, дыхание сбилось, воздух шипит в легких, выжигая нутро странной химической реакцией. Кто-то опять кричит. Кто-то к нам подлетает. Где-то хлопает дверь. А я не могу взгляда отвести от испуганных глаз малышки.

— Ты как, Вик? Ударилась? Больно? – беспокоится дядя Женя.

— Боже мой! Анютка, котик, иди к маме… Ты куда смотрел, идиот?! Ее чуть не сбила машина!

— То есть, твоей вины в этом нет? – цежу я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Что? – оборачивается ко мне истеричка.

— Ничего! За ребенком смотри. В другой раз меня может рядом не оказаться, мамаша, блин.

Лицо женщины, которая оказывается примерно моей ровесницей, вспыхивает. Она шевелит губами в инстинктивном желании что-то возразить, ответить агрессией на агрессию, но ее рот болезненно кривится, прежде чем она успевает сказать хоть что-то. Осознание накрывает ее постепенно. Страх лишиться любимой дочери вытесняет собой все… Все вообще.

— Анют… Анюточка, – плачет, забирая дочь из моих резко ослабевших рук. Папаша бросается к ним обеим.

— Спасибо вам, – сипит, крепко обнимая своих девчонок.

Я киваю, потому что тупо не могу ответить. Откат проходится по телу волнами колючей безудержной дрожи.

— Вика, я все оплатила. Можем ехать.

Оглядываюсь на Зою Константиновну, о которой умудрилась забыть.

— У вас все хорошо? Что-то случилось?

— Девочка чуть под машину не попала, – хриплю я. – Но уже все нормально, как видите.

— Да какое же нормально, если на вас лица нет?

— Ничего. Мне предстоит много работы, а она меня успокаивает. Так что? Едем?

— Если вы уверены, что сможете управлять машиной в таком состоянии.

— А какие варианты? – вздыхаю я. – Все уже загрузили.

— Я могу сесть за руль.

— А ваша машина как же?

— Поручу кому-нибудь пригнать, не переживайте.

Пожевав в нерешительности губы, я все же вынуждена согласиться, что так будет лучше. Протягиваю Зое Константиновне ключи.

— Ну, какая у меня машина, вы видите, – говорю вместо извинений.

— Это еще что! В молодости я и не на таких развалюхах гоняла. Была у меня как-то двадцатилетняя копейка… До сих пор ее с нежностью вспоминаю, хотя и нервов на нее ушло – мама дорогая. А ведь все равно выручала. Еще как, ты что? Я только-только бизнес начала, а тут Пашка родился. Зашивалась я в то время…

Если бы я верила в знаки, то подумала бы, что бог неспроста мне послал Зою Константиновну. Он будто разговаривал со мной через эту бойкую женщину, показывая на ее примере, что совмещать бизнес с материнством вполне возможно. И тем самым перечеркивая мой, пожалуй, самый жирный довод против, если не считать моего нежелания искать Мира, которое вряд ли что изменит.

— Но справились же? Кто-то помогал? Муж? Или родители?

— Ой, да какой муж, Вик? Мужики мне попадались сплошь ленивые. Домкратом с дивана их было не поднять. А родители, может, и помогли бы. Так жили за тысячи километров и ни в какую не хотели переезжать. Сама понимаешь, когда жизнь прошла на одном месте…

— Да, наверное, понимаю. Так у вас один сын?

— Два! И еще две дочки.

— Ничего себе.

— Ага! Все от разных папань. Прикинь, какой я была неугомонной? Все думала, ну вот этот уж точно тот самый, – гогочет, лихо вписываясь в поворот. Я смеюсь, уж очень мне импонирует то, с какой ироничной легкостью Зоя Константиновна относится и к себе, и к жизни.