Книга Маленький грязный секрет, страница 65 – Юлия Резник

— Господи, ты опять на ногах не стоишь. Кого отнял? Игоря? Так при чем здесь…

— Игоря, нашего малыша… Все вообще у меня отнял. А теперь и тебя. Хорошо он трахает, а? С ним ты как со мной кончаешь?

Ну точно, у него белая горячка. Вдохнув побольше воздуха, я решительно вышла вперед.

— Ну, какого нашего, Иван Сергеевич? Ты понимаешь, до чего допился? Тебе лет сколько, что ты как пацан для всего дома концерты устраиваешь?

— Да… Неправильно это, – помолчав, тряхнул головой.

— Неправильно.

— А как правильно? Я не знаю. Пробовал без тебя – не получается. И с тобой никак. Я сразу понял, что нельзя… Как только гинеколог твой сказал, что все… выкидыш… так и понял, что это мне наказание…

Я отшатнулась от этих слов. А Покровский, напротив, вперед качнулся. Не удержавшись на ногах, нелепо взмахнул руками и растянулся прямо у меня в коридоре.

Нет, я, конечно, едва мозг себе не сломала, размышляя над его пьяными бреднями, но почему-то все услышанное никак не хотело складываться в общую картину. Какой выкидыш? Какие, блин, наказания? За что?

Смешно. Вывалив все это на меня, Покровский уснул сном праведника, а я, с трудом дотащив его до дивана, маялась… То в постели крутилась, то шагами квартиру мерила, бросая на похрапывающего Ивана беспомощные взгляды. И потихоньку вот к какой мысли склонялась: жизни мне рядом с ним не будет. Не перестанет он в нее возвращаться. А я не перестану ждать, когда он снова придет, тревожа зажившие раны, чтобы в очередной раз объяснить мне свою правду. Так и буду каждый раз в этих словах выискивать нечто ценное. Подтверждение его чувств. Или что угодно еще, способное оправдать собственную слабость и неспособность поставить точку там, где она уже давно напрашивалась.

От усталости пошатывало. Я опять легла. Шестой час уже, а как будто ночь. Рассветет ли? Хоть когда-нибудь…

«Выкидыш», – повторила про себя. Отбросила одеяло. Закинула руку, прикрывая воспаленные бессонницей глаза, да так вдруг и застыла. На обратной стороне век замелькали картинки из прошлого. Одна за другой, одна за другой... Словно кто-то, наконец, соизволил смонтировать давно отснятые документальные кадры.

Во рту пересохло.

Пожар, кровь, гинеколог, боль в животе, воздержание… Вы-ки-дыш.

Наш необузданный животный секс.

И белесые потеки на коже.

Я встала. Закрылась в ванной. Плеснула в горящее лицо холодной воды. Уставилась на себя в зеркало. Я что… Я была беременна? И он решил, будто… А если это и правда так? Ну что, если, правда, наказывают нас за грехи?

И почему мне ничего не сказали в больнице? Это вообще законно?

Может, именно поэтому я изменилась так? Задрав майку, уставилась нездорово поблескивающими глазами на свое отражение. Припухшая грудь. Воспаленные соски…

Умылась еще раз.

Выскочив из ванной, подбежала к дивану.

— Эй! Слышишь? Ну-ка вставай! Ты про какой выкидыш мне тут плел?

Но сколько бы я его ни трясла, Покровский не просыпался. Тогда я как безумная огляделась, схватила первые попавшиеся вещи и выбежала из квартиры. Пофиг было, что этот козел будет делать, когда проснется. Мне надо было выяснить. Прямо сейчас.

Еще не рассвело, когда я подъехала к больнице. Проблема в том, что прием велся в женской консультации, но меня осматривал специалист, приглашенный из отделения. Попасть к нему просто так было непросто. Но, видно, в тот момент небо надо мной сжалилось. Потому как я вдруг увидела ту самую женщину, что мне была нужна!