Книга Маленький грязный секрет, страница 59 – Юлия Резник

— Давно у вас завертелось?

Я горько усмехнулась, поражаясь Любкиной дедукции. Не там она нашла себе применение. Из нее бы вышел отличный следователь. Я ведь и слова не успела вставить. А ей это как будто бы и не требовалось, она сама свела концы с концами.

— С годовщины. – Любка присвистнула, и я поспешила добавить: – Но уже все. Мы… – хотела сказать «разбежались», но ведь это абсолютно неподходящее слово. Потому что мы вроде как и не были вместе. Вряд ли можно было назвать отношениями то, что мы себе тайком от всех позволяли за закрытыми дверями спальни.

— Вы? – поторопила Люба.

— Даже не знаю. Наверное, мы были с самого начала обречены. Слишком уж Покровский заморочен на том, что я была женой Игоря.

— Ну, трахаться с тобой ему это не помешало.

— Стыд обостряет эмоции.

Я уставилась на истлевшую до самого фильтра сигарету. И опустила ее в снег. Огонек погас, даже не зашипело.

— А у тебя к нему чувства, выходит?

— Я в него еще девчонкой влюбилась. Он как раз из армии пришел. Весь такой… На меня, конечно, даже не смотрел. А я… Ну, знаешь как в юношестве бывает. Только его и видела. Потом забылось. Жизнь закрутила. Игорь опять же появился. Лишь когда его не стало, что-то изменилось. А тут еще Покровский напился. Я ему подвернулась под руку, и завертелось.

— Значит, у тебя к нему все серьезно?

— Какая разница, Люб, если он к этому не готов? Трахать меня головой в подушку готов. А по деревне пройтись за руку – нет.

— Не думала я, что такой мужик, как Покровский, может переживать о том, что о нем скажут. Считала, у него как-то покрепче с яйцами.

— С яйцами у него все в полном порядке, – истерично рассмеялась я. – А в голове… В голове у него каша! Там, Люб, все смешалось. Вина перед Игорем, стыд за то, что он не может противиться искушению в моем лице, и прочая псевдорелигиозная дремучая шелуха, которой, наверное, забита голова у каждого деревенского.

Я знала, о чем говорила, ведь за последние дни только об этом и думала. Когда не пила, заливая боль.

— Каждый день? Вы что, каждый день трахались? Реально? – глаза Любки загорелись недоверием и любопытством.

— Что тебя удивляет?

— В его возрасте… – поцокала та языком.

— Запретный плод сладок. Знаешь, что самое стремное? Понимать, что если бы не это, он бы даже на меня не глянул.

Хорошо поразмыслив, я отчетливо поняла, что если бы мы убрали из уравнения наших недоотношений стигматизацию происходящего, они сошли бы на нет буквально сразу же. Потому что с его стороны это не было любовью. Это даже истинной страстью не было. Манил грех… И тем был сладок. Раскрой мы наш секрет – свекор бы моментально потерял ко мне интерес.

Потому как видела я его женщин…

Я там и рядом не стояла.

Так что как бы он себя не повел, у нас в любом случае не было бы совместного будущего. Именно осознание этого факта, факта, который всегда был на поверхности, и раздавило меня окончательно. Я была такой дурой, позволяя надежде расслабить мышцы, которые, сколько я себя помню, были настороженно сжаты. Если б не это, я бы выстояла. А так – хребет пополам.

Встала, покачнувшись на небольших каблучках. Ничего не видно было из-за подкативших слез. Любка бросилась меня обнимать. Нашептывать успокаивающие:

— Ну, все! Малыш, это же не конец света. Будет у тебя еще мужик. Да не один. Ты, главное, прекращай выпивать… Да? С Покровского, что ли, пример берешь? Так он тот еще образец для подражания. Плюнь и разотри.