Книга Маленький грязный секрет, страница 36 – Юлия Резник

— Ну, ты поправляйся, Маш, – ворвался в мысли голос плюгавого. – Я тебя еще навещу. Спасибо…

Последнее это он мне? «Да в жопу сунь свои благодарности. Как будто я ее для тебя спасал», – подумал я и осекся. Потому как… а что я сделаю, если они сойдутся? Нет, вот что? Решил ведь – нам не быть вместе. И последние события это лишь подтвердили. Я же не был дураком. Намеки понимал. Как понимал и то, что мне придется с этим жить, мне придется смириться, что даже если не этот будет, так будет другой. Пока, с непривычки, от этой мысли, конечно, сводило зубы, но со временем мне не останется ничего другого, как свыкнуться с этой мыслью.

— Иван Сергеевич… А вы сами-то как?

— Да что мне будет, Машунь? За меня не переживай.

— Как же не переживать? Вы мне жизнь спасли. А если бы…

— Стоп. Что гадать? Ничего не случилось. Давай лучше суп ешь.

— Слабость. Руки почти не шевелятся, – прошептала Маша, и действительно! Она-то и языком едва шевелила. А этот Паша какого-то хрена не заметил, как ей было тяжело поддерживать с ним беседу. Расселся тут. Козел. Еще и за руки Машку хватал. Она, может, и не хотела!

— Я тебя покормлю.

— Что вы, неудобно.

— Неудобно спать на потолке, Мария. Давай, попробуешь сесть. – Подоткнул подушку под спину, причитая как старый дед: – Неудобно ей. Так что теперь – голодать?

И он действительно начал меня кормить. Супом. С ложечки, которую тоже с собой принес. Неловкость густела в пропитанном лекарствами воздухе. Голова все сильней кружилась. И было совершенно неочевидно, что стало тому причиной: отравление угарным газом или его присутствие.

Капля бульона упала на подбородок. Покровский наклонился, стирая ее большим пальцем. Наши глаза встретились. Во рту вмиг стало сухо. И почему-то подумалось, что он пах как-то совершенно неправильно. Немного потом, немного гарью, немного мылом.

А еще ведь Покровский рисковал собой, чтобы вытащить меня из огня. И это просто в голове не укладывалось. Не то что он поступил как мужчина. Нет. То, что я была близка к смерти настолько.

— Эй! Ну-ка дыши.

И правда. Я и не поняла, что нагнавший меня ужас сжал горло виселичной пенькой.

— Какой кошмар, – прохрипела я. – Ужас просто.

Не в силах себя контролировать, бесшумно заплакала. Я нечасто себя жалела, а тут стало до безумия жалко, что моя никчемная жизнь могла так легко оборваться. Хотя, может, как раз это и было закономерно. И даже следа от меня не осталось бы… Даже могилы. Потому что за ней просто некому было бы ухаживать.

— Все хорошо, Маш. Все уже хорошо.

Его пальцы скользнули вверх-вниз по моей скуле в скупой мужицкой ласке. И что-то нашло на меня в этот момент. Как-то это подействовало… Я накрыла руку Ивана своей ладонью. На миг прижала сильней. А потом, извернувшись, поцеловала. Зрачки его глаз расширились. Чернота вытеснила янтарь. Покрытые темной щетиной скулы хищно обострились. И бог его знает, что это значило.

— Ну, ты что? Не надо, Маш!

— Вы меня спасли. Понимаете?

Покровский опять залип на моем лице. Глубокая вертикальная складка пролегла изломом между черных бровей. Что-то он там в своей голове прикидывал. И это что-то ему не нравилось. Не спрашивайте, как, потому что со стороны ничего вроде бы не изменилось, но я это знала так же точно, как то, что солнце встает на востоке.