Книга Маленький грязный секрет, страница 32 – Юлия Резник

К всеобщей радости оказалось, что один из ребят, за которых я могла поручиться, как раз искал подработку. Списалась с ним, потом с Пашей – отправила номер. Едва сообщение ушло, опять позвонила Любка.

— Ну что?!

— Нашла Пашиному сыну отличного репетитора.

— И это все? Ты дальше с ним собираешься общаться?

— Может быть. Если он изъявит желание. Номер-то мой у него теперь есть.

— Ну, слава богу! А то уж я думала, ты всю жизнь собралась по своему козлу-муженьку убиваться.

Эх, Любка. Знала бы ты, по кому я убиваюсь на самом деле…

— Люб, не надо так. Он мертв.

— Ну, может, и не надо. А к Пашке все ж присмотрись.

— Присмотрюсь. Когда отойду немного. У меня похмелье дикое. Как будто не пару бокалов приличного вина выпила, а несколько пакетов Золотой осени. Тошнит…

— Странно. Я вообще огурцом. Вить! Витька… Тебя не мутит? – прокричала Люба, отведя трубку в сторону, так что я ее едва слышала. – Витька тоже в порядке. То ты пить разучилась, мать. Ну, или, может, чем другим отравилась.

— Ага. Печеньем, – вспомнила бородатый анекдот. – Ладно, Люб, давай, до завтра. Правда, мне что-то хреново.

Не помогли ни прохладный душ, ни еще одна порция чая. В итоге, помаявшись еще какое-то время за просмотром очередного сериала, я отложила ноутбук и забралась под одеяло. Вот только уснуть не получилось, сколько бы я не мяла бока. На этот раз мешали вопли из соседней квартиры. Часы показывали всего восьмой час вечера. То есть народ имел полное право веселиться. Впрочем, если бы это происходило ночью, я бы тоже вряд ли стала ругаться. Пьяные люди зачастую очень агрессивные. А я та еще трусиха.

Осознав, что сама я опять фиг усну, выдавила на ладонь таблетку снотворного и запила водой. Сон пришел практически сразу же. Утащил глубоко-глубоко. В какой-то… ад?! Иначе почему здесь так воняло гарью, а перед глазами мелькали языки пламени? И кто-то истошно кричал. И грохотало что-то…

— Маша! Маша!

Покровский? Я шевельнулась. Попыталась открыть глаза, но почему-то не смогла. В груди что-то будто разбухало. Дышать становилось с каждой секундой все тяжелей. Я находилась в странном пограничном состоянии. На грани забытья, в которое меня волокло, и только остатки воли и голос свекра не давали мне отключаться полностью.

— Маша!

И тут меня будто ангелы на руки взяли. Я воспарила куда-то вверх. Нос ткнулся во что-то теплое. И так вкусно пахнущее, что я решила – оно вполне заменит мне кислород, которого становилось все меньше.

Потом ад взорвался. Полыхнул сине-бело-красными всполохами. Ангел осторожно выпустил меня из рук. Что-то сказал кому-то. И снова зазвенело, затрясло. Меня поместили как будто в склеп. Что-то хлопнуло. Низ лица накрыло… что-то накрыло. Я дернулась.

— Тише, Маш. Тише, девочка. Так надо. Это кислород… Ты просто дыши, ага?

В больнице меня тут же оттеснили от Маши. И куда-то ее увезли. Я подвис, пялясь на захлопнувшуюся перед носом дверь. Прикинул, сильно ли помешаю работе реанимационной бригады, если наплюю на правила и войду следом. Потому что стоять за дверью было невыносимо. То ли дело, когда я Машку к себе прижимал, глядя на догорающий огонь. Тогда казалось, что ее жизнь лишь в моих руках. А значит, ничего ей не грозит, понимаете? Потому что я бы ее из своих рук не выпустил… Ни за что бы не выпустил. Никогда.