Книга Маленький грязный секрет, страница 11 – Юлия Резник

Если бы он еще раз назвал меня дочерью, я бы выблевала. Хорошо, что он, будто это почувствовав, вовремя осекся. Я же отодвинула со скрежетом стул.

— Да там не так много заемных средств понадобится. Я поеду. Дел много. Спасибо за ужин. Еще тетрадки проверять у восьмого класса. Хоть бы к двенадцати теперь закончить.

Выпалив эту чушь, я и убежала. Домой добралась в какой-то горячке. А еще Покровского жизни учила. Я вон, вроде не пьяная ехала, и чуть не раскатала ежа. Домой живой явилась – перекрестилась. Сняла костюм, отнесла в стирку – вытяжка в кафе не справлялась, и я до трусов провонялась харчевней. Заодно приняла душ. И только после всех этих ритуалов устроилась за столом. Никаких тетрадок на проверку у меня не было. А вот с электронным журналом надо было повозиться. Я закончила в полной темноте. Залезла на сайт, и только тут дернуло – что-то не то, а где свет на улице? Запахнув потуже толстый махровый халат, вышла из домика. Походила туда-сюда, чтобы убедиться, что датчики движения не срабатывают. И чуть не обделалась от страха, когда из темноты на меня вышла огромная тень.

— Маш, это я. Предупредить, что подсветка крякнулась. Не пугайся.

— Ладно, – промямлила я. – А когда починят?

— Завтра. Я уже вызвал спецов.

— Ясно. Ну, доброй ночи…

— Да, Маш, сладких снов.

Держась за поручень, я осторожно поднялась на крыльцо и скрылась в доме. Сердце колотилось как ненормальное. Отдавало в ушах, пульсировало в горле. Я опустила ладони на круглый накрытый скатертью стол, где только что работала, и застыла, как изваяние. Потому что дверь за спиной открылась. А потом и шаги послышались. И тяжелое, животное совсем дыхание на шее, плавящее мою волю… Но все же взбрыкнуло что-то. Когда на зад его руки легли…

— Ты когда лапаешь, тоже дочкой меня предста…?

Представляешь. Я хотела сказать «представляешь». Он не дал. Заткнул мне широкой ладонью рот, а второй рукой рванул полы халата в стороны.

— Молчи, пожалуйста, молчи, Мария. Знаю, заслужил. Но молчи…

— Вы опять выпили?

Было все равно, говорю же, я буквально плавилась в его руках, но знать хотелось.

— Нет. А зря. Так бы хоть что-то оправдывало.

Он говорил так, будто это давалось ему через силу. Сипел, булькал, рвал слова. И руками большими мозолистыми скользил по моему телу. Мял соски, как корове вымя перед дойкой – он и это умел, я как-то видела. А мне нравилось. Наверное, я совсем пропащая, да?

— Иван…

— Молчи! Не могу…

Я проглотила, что хотела сказать. Наклонилась над столом ниже, выпятив задницу, потерлась о его стояк и все же со смешком заметила:

— Да вроде очень даже можете.

Дыхание свекра оборвалось со странным шипением. Я испугалась даже, что он уйдет. А еще секунду назад боялась ведь, что останется. Дурдом. Мои чувства так быстро сменяли друг друга… Ненормально. Неправильно. Но будто бы неизбежно.

— Как привороженный. Ненавижу себя за то, что делаю. А отказаться не могу.

— В этом месте я, наверное, должна озвучить какие-то свои оправдания? – сглотнула подступившие слезы.

— Не нужно. Я все и так знаю. Слишком долго без мужика. Истосковалась.

Мы так и разговаривали: я – едва удерживая себя над столом руками, он… шарящий шершавыми чуть подрагивающими ладонями по моей заднице.

— Окно не зашторено.