Книга Непохожие, страница 87 – Юлия Резник

Я доживаю до утра лишь потому, что, наконец, понимаю, чем занять эту ночь. В конце концов, я юрист, и хоть трудовое право — не мой конёк, я сделаю всё, чтобы восстановить Нелли на работе. Это меньшее, что я могу для неё сейчас сделать. У стервы-Вишневской нет ни одного шанса…

Меня немного отпускает, лишь когда среди лиц, выходящих из зоны прилёта, я замечаю родное лицо. Вскидываю руку над головой. Машу зажатым в ней букетом. А когда Нелли, чуть помедлив, всё же ко мне подходит, сгребаю её в объятья.

— Я должен извиниться, — сиплю в волосы. Пахнут они не так, как я привык. Наверное, Нелли воспользовалась предложенным в отеле шампунем.

— За что?

— За всё. Кстати, мы подаём в суд…

Нелли отстраняется и, чуть нахмурившись, проходится внимательным взглядом по моему лицу. Мимо куда-то спешат люди, мы стоим на их пути и не сходим с места. Стремительный поток разделяется, обтекает нас и снова сходится воедино у выхода. А мы всё молча изучаем друг друга.

— В суд? — моргает она. — А… на кого?

— На Вишневскую, на кого же ещё? Она не в себе, если думает, что я вот так позволю выпереть мою женщину. Чёрта с два. Когда я с ней разделаюсь, от неё мокрого места не останется. Ты только не волнуйся, ладно? Процесс может занять некоторое время, но ты не лишишься любимого дела. Обещаю.

— Это уже неважно.

Нелли смотрит на меня как-то странно. И мне какого-то чёрта начинает казаться, что поздно! Что я проиграл.

— Нет, я тебя в обиду не дам! — стою на своём, набычившись. — Да что мы тут топчемся? Ты, наверное, устала. Поедем домой, а?

— Я не знаю, где теперь мой дом.

— Глупости! Твой дом там, где я.

— А твой риелтор сказал, что ты меня отселить хочешь, — голос Нелли звучит обиженно, как у первоклашки. Кажется, ещё чуть-чуть — и она шмыгнет носом.

— Да он всё напутал, дурак! — Нелли как будто обмякает. Господи, это не Гришка дурак, а я. Сколько ей нервов стоила моя дурость — не хочу даже думать. Лишь бы только она простила… Я забираю у Нелли небольшой чемоданчик и тараторю, чтобы заполнить ужасную, давящую тишину: — И в следующий раз предупреждай, когда надумаешь куда-то уехать. Пришли прораб, реставратор, а тебя нет! Что мне прикажешь делать? Откуда я знаю, какие у тебя планы на эту чёртову кухню? Не мне же на ней готовить. Да и вообще, где это видано — улететь на другой конец света, не предупредив… Не предупредив…

— Кого? — ловит меня Нелли. И хоть её лицо всё так же безмятежно, я вдруг понимаю, что от моего ответа сейчас зависит вся моя дальнейшая жизнь.

— Что значит — кого? Твоего будущего мужа, конечно. Клянусь, если ты ещё хоть раз выкинешь что-нибудь подобное, я…

— Что?

Тут хочется ляпнуть что-то вроде «надеру тебе задницу», но учитывая её негативный опыт, это не такая уж хорошая идея. Я вздыхаю. Протягиваю руку, касаюсь её щеки пальцами, смещаю ладонь на затылок, притягивая Нелли к себе и шепчу ей прямо в ухо:

— Я очень расстроюсь — раз. И буду очень переживать — два.

— И всё? — кажется, она улыбается, пялясь куда-то вниз.

— Ну как сказать? Я ведь совершенно не знаю, как на мне подобное волнение отразится. Мало ли… сердце прихватит, или чего похуже.

— Казак, ты сейчас давишь на жалость?

Да-да, всё же улыбается.

— Ни в коем случае! Я просто хочу тебя убедить меня не бросать. Я… — от волнения в глотке пересыхает, и, когда у меня не получается закончить мысль, мне на помощь приходит Нелли: