Книга Осколки, страница 43 – Юлия Резник

— Ну что ж, тогда нам ничего не остаётся, кроме как воспользоваться твоим любезным приглашением.

— А я о чём? — усмехнулся Ежов, вольготно забросив руку Агате на плечи. А та взяла и шутливо приобняла его в ответ. И даже сделала несколько шагов вверх по лестнице, где находился основной зал, когда поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянулась и застыла, не в силах сделать ни шагу.

Стужин вырвался из дома, потому что понимал: ещё немного — и он там задохнётся. Несмотря на то, что с переездом всё более-менее складывалось, нерешённым оставался вопрос, как ему подготовить дочь. Все специалисты, к которым Илья обращался, пытались его убедить, что это попросту нереально. Стужина такой ответ не устраивал. Но что с этим делать, он не понимал. Кажется, к тому моменту он уже исчерпал всю свою фантазию, чтобы достучаться до Ксюши. Он рассказывал ей о том, как они будут жить в красивом доме у моря, показывал даже какие-то фото. Пытался заинтересовать дочь наличием там крутых горок и большого бассейна, рассказывал про верблюдов, сноркелинг и сафари в пустыне, толкнул даже лекцию о тяжёлой жизни ныряльщиков за жемчугом, что однажды услышал на одной из экскурсий — ничего. Никакой реакции. Полный ноль. Ксюше было плевать и на него самого, и на его рассказы. Она сидела на милом стёганом коврике перед своей кроваткой и крутила колёсико древней, разбитой в хлам машинки. Безучастная инопланетянка…

Его это всё рвало на ошмётки. Казалось, всё, что он делает — напрасно. Отсутствие всякого поощрения со стороны дочки, всякой ответной реакции — убивали. Но хуже всего то, что это вызывало в нём злость. Сколько раз Илья ловил себя на том, что ему хочется легонько встряхнуть малышку. Прикрикнуть на неё, выдав что-то вроде: «Ну, всё, Ксюх, кончай! Побаловалась — и хватит. А теперь улыбнись папе. Смотри, какой он у тебя классный!». Так уж устроен человек. Отдавая, он непременно хочет что-то получить взамен. От Ксюши не было вообще никакой отдачи.

Иногда Илье казалось, что он бы отдал пять лет своей жизни, чтобы она просто ему улыбнулась. Или обняла… Или чмокнула губками-бантиками в колючую щёку. Как все нормальные дети. Но она не была нормальной. Она была особенной, да.

Ещё хуже стало, когда он сообщил об их отъезде своей несостоявшейся тёще. Та регулярно забегала к ним, чтобы проведать внучку. Как правило, без предупреждения. Илью несколько напрягало, что у неё имелся ключ от квартиры Миланы, в которую он вынужден был переехать, когда та погибла, потому что не было никакой возможности забрать Ксюшу в свою. Нет, он, конечно, попробовал. Но та так орала, что пришлось отказаться от этой мысли.

— То есть как это? Ты хочешь её у нас с дедом отнять?! Единственную внучку? Всё, что у нас осталось от Миланочки?

Илья поставил перед женщиной чашку чёрного чая, скосил взгляд на дочь, которая безучастно сидела на коврике, и пожал широкими плечами:

— Конечно, нет. Я никого не планирую отнимать. Вы можете приезжать к нам — я буду оплачивать дорогу. Да и мы будем время от времени возвращаться.

В последнем Илья не был уверен, но об этом Зое Константиновне лучше было не знать.

— Нет-нет, это совершенно нереально. Я против.

— Зоя Константиновна, — вздохнул Илья, — боюсь, это решённый вопрос.