Книга Осколки, страница 38 – Юлия Резник

— Три, — нехотя пошел на примирение Илья. Взял с тумбочки стакан, отдал Агате. — Здесь кофе. Вроде ещё не совсем остыл.

— Спасибо. Значит, три… Хороший возраст. Они такие потешные в это время.

Может быть. Но не его Ксюша. Впрочем, вдаваться в подробности Илья не собирался и теперь. Зачем кому-то знать, что у него больной ребёнок? Точнее, чёрт его дери, особенный. Он отвернулся, взял свой стакан. И застыл у окна, глядя в прореху между портьер.

— Илюш, ну прости меня. Я дура. Думала…

— Что?

— Ну, что ты меня обманул, — Агата подошла к нему со спины, «боднула» плечо лбом. — Так неприятно стало.

— Ладно. Проехали. Я всё понимаю, — вздохнул Стужин, заставляя эмоции присмиреть. Вообще он был отходчивым. Да и повода обижаться не было. Ситуация вышла двусмысленной, да. И взбеленился он лишь от того, что Агата в его телефон нос сунула. Это было табу. Но ведь она уже всё объяснила.

Илья закинул руку Агате на плечи и прижал её к своему боку.

— А ещё я ревновала… — скороговоркой пробормотала та.

— Что?

— Я ревновала… думая, что…

Договорить не дал. Закрыл рот поцелуем. Глубоким, и ни черта не сдержанным. Диким. Илье было так приятно целовать её, зная, что она к нему неравнодушна, удивляясь тому, что кто-то в принципе может быть так беспощадно с тобой открыт. Казалось бы, ну что такого в этом её «я ревновала»?.. Ан нет, много… Много всего. Эти два слова — заклинание, превращающее тебя, простого смертного, в какого-то супермужчину, возвеличивающегося над другими.

— Проехали… — прошептал Стужин между короткими поцелуями, которыми он осыпал ей лицо.

Агата обняла его, прижалась щекой.

— Это так глупо.

— Почему?

— Потому что у нас ничего не будет. Но всё равно не хотелось бы мне быть обманутой. И чтобы со мной обманывали — не хотелось.

— Можешь быть спокойна, — криво улыбнулся Стужин. — У меня никого нет.

— А с мамой Ксюши у вас было серьёзно?

— С мамой Ксюши у меня было случайно. — Он вздохнул. — Она погибла пару месяцев назад.

— Какой кошмар. И Ксюша…

— Теперь живёт со мной.

— Понятно. Значит, не зря я ляпнула про твоё отцовство. Почувствовала…

— Да уж. Только, боюсь, ты сильно преувеличила мои заслуги в этом плане.

Агата отстранилась. Заглянула Илье в глаза из-под сосредоточенно сведённых вместе бровей. А после широко улыбнулась и тряхнула головой:

— Нет! Ты прямо сейчас подтвердил обратное.

— Каким это образом?

— Ни один на самом деле плохой родитель никогда в том не признается. Ни себе, ни тем более кому-то другому. Уверена, у тебя всё получится.

Стужин сглотнул собравшийся в горле ком.

— Даже не знаю, как тебе это удаётся.

— Что именно?

— Так вдохновлять, — пожал широкими плечами. — Вселять уверенность, что всё получится.

— Ну-у-у, считай это моей суперсилой, — проказливо сморщила нос Агата.

— Да уж, — хмыкнул Илья. Прижался губами к её виску. И посчитал нужным уточнить во что бы то ни стало правду: — Если честно, я ни капельки не преувеличиваю, с Ксюшей у нас всё… сложно. Она пока не очень меня принимает.

— Значит, у тебя всё впереди.

Они замолчали, думая каждый о своём. Илья — о том, что не хочет возвращаться домой, что остался бы с ней вот так, до конца жизни. Агата — о том, как обманчиво первое впечатление. Она ведь представляла Илью беззаботным бабником. А у него вон дочь, и проблем полон рот, и забот не меньше.