Книга Что, если?, страница 35 – Юлия Резник

Лишь в последний момент находящийся в полном шоке Глухов успевает блокировать силу удара. Комнату заполняет совсем не мужское аханье. А в девку будто бес вселяется. Она уходит из захвата и что есть сил лупит его с разворота. Цепляет. Мужики кидаются на помощь. Глухов рычит:

— Всем оставаться на местах…

И пока болтает, снова чуть не пропускает. А ведь он думал, что они в прошлый раз не на жизнь, а на смерть бились. Нет! Выходит, ни черта подобного. Сейчас же другое дело. Сейчас же на кону в самом деле жизнь. Ну, или… возможность самой ей распоряжаться. Например, умереть красиво. Нетронутой. Почему-то он уверен – нетронутой.

Теперь лед в ее глазах искрится так сильно, что запросто может поджечь. В ней больше и близко нет покорности. Только ожесточенная ярость. На которую нужно ответить. Глухов делает бросок. Имана уверенно отклоняется, отвечая ему серией точных ударов. Покатываясь по крышке стола, опускается на ноги с противоположной стороны. Бой на такой скорости требует от Германа предельной концентрации. А он какого-то черта отвлекается на текущую по ее шее кровь – Имане хоть и не удалось перерезать вену, но царапина на ее шее глубокая. И явно требует обработки. Или даже пары стежков.

Кто же ты, Малышка? Фанатик? Или…

Пока он мечется, Имана швыряет вазу в окно. То бронированное. Но откуда ей знать? Да и это ли важно? Когда она, прокатившись по полу на животе, вооружается черепком битой вазы, Глухов не раздумывает ни секунды. Бросается следом. С этой дурочки станется. Убьет себя. А ему перед выборами меньше всего нужно как-то объяснять наличие трупа в доме.

Герман почти с ней равняется. Именно почти, это важно. Когда она по-солдатски вскакивает на ноги и взмахом руки с невероятной для женщины силой отталкивает его прочь. Он летит вперед спиной, отмечая только эту несоразмерность… Ну, то есть даже мужик не смог бы его так красиво нокаутировать. Если только этот мужик – не Халк. А она смогла. Вообще его не касаясь.

Время в полете растягивается, замедляясь почти критически. Он все видит словно со стороны. И все-все слышит. Как от увиденного замирает воздух в легких парней, как на вопрос «Кто тебя тренировал?» она ровным голосом отвечает «Дед»… И звук, с которым его тело шмякается на дубовую поверхность стола.

Глухов успевает сгруппироваться. Это спасает его от сотряса. Как девчонка секундой ранее, он из положения лежа вскакивает на ноги и в прыжке валит Иману на пол. В ее сжавшихся пальцах – злосчастный черепок.

Одной рукой Герман фиксирует руки. Другой – придавливает ее за горло к полу.

Может, он и в подметки ей не годится в плане мастерства… Даже скорее всего! Но… Она ничего не может противопоставить его грубой силе. Хотя Глухов и понимает, насколько это шаткий расклад. Что стоит ему отвлечься, как он тут же поменяется кардинально. Настолько хитрая эта бестия. Даже теперь, вон, лежит спокойно, не трепыхается. Экономит силы, точно уверенная, что сейчас их расходование будет абсолютно напрасным. А глаза почти черные, колдовские из-за расширившихся максимально зрачков. Так недолго и в видения поверить. Глухов трясет головой, чтоб избавиться от наваждения.

Их тяжело вздымающиеся грудные клетки сталкиваются. Дыхание смешивается. Гоняемый туда-сюда воздух наполняется ароматами разгоряченной кожи, крови и адреналина.