Книга Что-то между нами, страница 43 – Юлия Резник

— Предохраняешься как? – вхожу двумя пальцами в какую-то совершенно невероятную тесноту. От одного этого в глазах темнеет.

— Н-никак.

Дерьмово, конечно, но… Как тут себе откажешь? Слегка похлопываю по напряжённым ляжкам ладонью, заставляя девчонку расставить ноги пошире. Размазываю ее сок по себе, помогая рукой, приставляю головку и рывком погружаюсь внутрь. Эмилия громко охает и, будто желая соскочить с моего кола, поднимается на носочки. Дрожь в бедрах перекидывается выше. И вот она уже вся дрожит. Но я все еще не понимаю… Мне так кайфово от ее узкости, что мысли никак не собираются в кучу. Прочно удерживая рыжую, делаю несколько глубоких толчков. Проморгавшись, опускаю взгляд, желая увидеть это своими глазами, и застываю статуей…

— Ты целка, что ли?

— А вы, конечно, думали, что раз я из неблагополучной семьи, то трахаюсь налево и направо?

ГЛАВА 13

— Эй, ты куда рванула?

Останавливаюсь на выходе из мастерской. Отхожу на шаг, чтобы пропустить торопящихся сокурсников.

— Хочу в аптеку заскочить.

Сергей приближается, закинув потрепанный жизнью рюкзак на плечо. Судя по многочисленным значкам на карманах, парень проехал с ним множество стран, и эта вещь дорога ему как память. В остальном к его внешнему виду не придраться. Нью балансы, джинсы Томми Хилфигер и вполне приличная куртка. Если бы такой парень обратил на меня внимание еще каких-то пару месяцев назад, я бы прыгала от счастья. Так что же со мной случилось? Точнее, кто?

— Заболела, что ли? – хмурит брови. – Я еще утром заметил, что ты какая-то бледная.

— Немного болит голова, – вру, подстраиваясь под его шаг.

— Последствия аварии?

— Откуда ты знаешь?

— Слухами земля полнится. Так что? Тебя, может, подвезти?

— Да тут недалеко, Сереж. Я пробегусь, а потом у меня еще физио.

— Ясно. Ну… Если что – звони. Или пиши. У тебя же есть мой номер?

— Да, мы обменивались. Спасибо.

На прощание неловко машу рукой. Не могу отделаться от мысли, что и Сергей, и все вокруг понимают, чем я занималась. Кажется, у меня даже походка изменилась. Это нормально? Я не знаю. Мой интернатский опыт подсказывает, что нет. Девчонки раздвигали ноги только так, и никто не жаловался. А я с трудом высидела занятия. Внутри жжет, живот тянет, и хоть Воинов вышел, сделав от силы пару толчков, меня распирает, будто он все еще внутри. Горячий, большой и нетерпеливо пульсирующий.

Боже мой! Боже мой…

Этого ты хотела, да, Миля? Столько себя хранила, чтобы все произошло… вот так? Чем ты думала, а? Ну, вот чем? На что подписалась?

Замираю, у входа в аптеку. Перед глазами стоит потемневшее от прилива крови лицо олигарха. Господи, он ведь даже ничего мне не сказал. Просто бросил там, у стенки, где трахал. Смерил бешеным взглядом. И молча ушел, напоследок воспользовавшись ванной, видно, чтобы смыть с себя мою кровь.

Если бы я знала, как он отреагирует, ни за что бы не согласилась. Я ведь… Не знаю. Надумала себе всякого. Решила, что он непременно оценит то, что стал моим первым, и как-то... проникнется? Ага. И бросит сердце к моим ногам. Смахиваю плечом упавшие на лицо волосы. В ушах звенит мерзкое хихиканье.

Боже, Эмилия, что у тебя в голове? Ну, почему ты такая дура? Пересмотрела романтических фильмов? Забыла, где твое место? Так ведь он еще до начала всего напомнил. Мне даже обвинить в том, что случилось, некого. Если только себя. А Воинов все четко разложил. И на свое семейное положение намекнул, и на то, что такая, как я, ни на что, кроме места у стенки, рассчитывать не может. Конечно, я и сама это понимала, но не ожидала такой прямоты.