Книга Что-то между нами, страница 22 – Юлия Резник

— А Воинов что?

— Он сделал для меня очень много. Дальше я сама.

— Самостоятельная, значит? Что ж. Поблажек не будет. Увижу, что здоровье подводит – вытурю. Так и знай.

— Спасибо-спасибо-спасибо!

Конечно, зря я, но сдержать эмоции не получается. Они требуют выхода. И я кидаюсь Орлову на грудь.

— Трудовая при тебе?

Отчаянно качаю головой. А та, зараза, кружится. Ничего-ничего, пройдет – убеждаю себя. Я справлюсь. Я все-все вывезу.

ГЛАВА 7

— Папа! Ну, наконец-то! Есть разговор.

Отвечать не спешу. Смотрю в окно, сунув руки в карманы. С наслаждением подставляю лицо совсем уж по-осеннему холодному ветру, проникающему в распахнутую настежь дверь. Будет дождь. С севера, затягивая прозрачную голубизну, стремительно надвигается темно-фиолетовая полоса. Серо, будто так до конца и не рассвело.

— Опять разговор? Тачку я тебе вроде отдал.

Угу. Еще неделю назад. Надоело Милкино нытье слушать. Особенно в дуэте с Тамарой. Пожизненное наказание сменилось испытательным сроком. Не прошло и двух месяцев. Милана клятвенно обещала быть внимательнее. Плюс я ее отправил на курсы экстремального вождения. А еще предупредил, что в следующий раз не стану ее вытаскивать. Милка покивала, но, естественно, мне не поверила. Да я и сам не очень-то себе верил. Куда ее, дуру, денешь? Своя же.

— Я по другому поводу.

— Это по какому?

— У Юры моего день рождения.

— Поздравляю. И что?

— Не сейчас, – машет Милка рукой. – Через две недели. Он устраивает вечеринку в Дубае, заказывает борт для друзей, апартаменты. В общем, я хочу полететь.

— Исключено. Одна ты никуда не поедешь.

— Я не одна, пап, – закатывает глаза, – в этом весь смысл.

— Когда планируется мероприятие?

— Двадцать седьмого.

— Это же рабочая неделя. Тебе в универ не нужно?

— Универ никуда не денется. Мне в него всегда нужно. Устала – жуть. Отдохнем под солнышком, и снова в бой. Там море, бархатный сезон, папусь. А здесь – сам видишь, – поджимает губы.

— Кто из взрослых будет?

— Ну каких взрослых? Мы сами взрослые. Юре вообще двадцать.

Ага. Как же. Представляю, что это будет за шабаш. Золотая молодежь, алкоголь рекой, наркоту ж наверняка какие-нибудь придурки притащат. А там законы – жесть. И своя юрисдикция – даже я буду бессилен.

— Нет, Мил даже не мечтай, – осекаюсь, отвлекаясь на запиликавший телефон.

— Но…

— Минуту!

Непонимающе гляжу на имя абонента. Кто это? Какой Юлий Борисыч? Имя скользит по экрану бегущей строкой и заканчивается пояснением «зав травмы». Брови невольно взлетают вверх. Свой номер я оставлял Юлию Борисовичу, чтобы он держал меня в курсе состояния рыжей. С тех пор как она выписалась, прошло почти полтора месяца, так с чего вдруг этот звонок?

— Воинов.

— Доброе утро, Роберт Константинович. Извините за беспокойство, но я совершенно не знаю, к кому еще мне обратиться.

— Я вас слушаю.

Оставив Милку одну, шагаю прочь из кухни.

— Ситуация, мягко говоря, нетипичная. И, конечно, к вам уже не относится. Но я не представляю, что мне делать.

— Вы это уже говорили. Можно теперь конкретики? – обрываю Орлова.

— Я касательно Эмилии. Девочки, здоровьем которой вы опекались.

Ах вот как, значит, это называется? Дергаю губы в невеселой улыбке. Ну ладно.

— И что с ней? Какие-то осложнения? Я не очень в теме. Она, кажется, проходила реабилитацию? Что-то пошло не так?