Книга Понедельники, страница 47 – Юлия Резник

— Видеть его морду не могу, — призналась женщина, возвращаясь к своему салату. — Все время думаю, смогла бы я любить сына, если бы он был похож не на меня, а на него?

— Глупости какие, — фыркнул Павел. — Ты прекрасная мать, и Даньку бы любила в любом случае.

— Ты обо мне такого хорошего мнения всегда… Даже, когда я того не стою.

— А ты чересчур к себе критична, — парировал мужчина, серьезно глядя на Таню.

— Наверное. Так всегда было. Комплекс отличницы.

— А ты была отличницей? — улыбнулся Павел.

— Еще какой. С меня можно было смело писать портрет зубрилы. Книги под мышкой, брекеты на зубах, очки…

Павел откинул голову и громко рассмеялся. На них даже стали оборачиваться, а ему по боку все было.

— Ты, наверное, была очаровательной малышкой.

— Смеешься? — улыбнулась женщина. — Такого гадкого утенка еще нужно было поискать.

— Зато каким прекрасным лебедем ты стала, — заметил мужчина, шаря по карманам в поисках портмоне.

Таня удивлялась Пашиному умению делать комплименты. Как-то так, между делом, параллельно занимаясь чем-то другим… И может, для кого-то такой формат похвалы и был неприемлемым, а вот ей он пришелся по нраву. Это было так по- мужски, ненарочито, правильно. Сразу становилось очевидным, что он не ждет дополнительных бонусов за свои слова. Даже, вполне возможно, не воспринимает их в качестве какой-то любезности. И это делало их поистине бесценными.

Павел расплатился по счету, и они вышли из ресторана. На Влада Таня старалась не смотреть.

— Тань, ты все-таки подумай насчет мамы. И ей радость, и нам помощь. Работы что-то навалилось…

— Я подумаю, — пообещала Таня, чмокнув мужчину в щеку. А Павел решил не ограничиваться таким скупым поцелуем. Накинулся на женские губы, замедляя дыхание, закручивая желание в крови.

— Паш… Паша… Прекрати, мы же на стоянке… — обрывки фраз в тишине машины, а руки зарываются в густые волосы, притягивают ближе, противореча словам.

— Ну, вот что ты со мной делаешь, а? — хриплый вопрос куда-то в шею.

Таня рассмеялась смущенно, а потом:

— Вот черт. У нас, похоже, зрители.

Павел с трудом оторвался от своей женщины. Огляделся. На крыльце ресторана курили Дирк и компания. Ну и хрен на него. Мужчина вывернул руль и выехал со стоянки.

Паша не стал провожать Таню до квартиры. Женщина хлопнула дверью и крикнула вглубь квартиры:

— Всем привет. Я дома.

Данька выбежал из комнаты ей навстречу и залопотал:

— Папа…папа…

— Паша? Ты меня спрашиваешь, где дядя Паша? — подкинула ребенка к потолку.

— Папа, — насупился ребенок.

— Нет… Паша… Скажи. Дядя Паша.

— Танечка, ну что ты ребенка истязаешь? Ему виднее. Папа, так папа, — вышла из комнаты навстречу соседке Наталья Павловна. — Вы такая пара замечательная… А Павлик? Какой мужчина представительный… Заботливый. О таком папе только мечтать можно.

Таня устало вздохнула, но ничего не ответила. У нее на этот счет было свое мнение. Павел ей ничего не обещал. И Данька не должен был называть его папой. Ребенок вообще не должен был так к нему привыкать. Это было ошибкой, которую нужно было как можно скорее исправить. В конце концов, они могли встречаться, как все нормальные люди. Не впутывая в это родных. Таня проводила соседку и приступила к поиску бригады рабочих. Обзвонив добрый десяток номеров, женщина нашла только одну бригаду, которая была готова приступить к работе через месяц. Остальные были заняты на два, а то и три месяца вперед. Она обсудила с мужчиной предполагаемый фронт работ и договорилась о встрече. Даже встретиться с ней прораб мог не раньше, чем через неделю. Вот, оказывается, на кого нужно было учиться! На маляра-штукатура. Вот у кого работы невпроворот.