Книга Не ты, страница 87 – Юлия Резник

— Это ведь хорошо? — уточнил Самохин, растирая ломящий затылок. Очевидно, не такой хороший был коньяк, как он думал.

— Не факт.

— Почему?

— Сам подумай. Были бы конкуренты — эту тему подхватили бы сразу же. Но мы мониторим, а ничего по-настоящему серьезного не происходит. Так, пара блогеров расстарались, основывая свои посты на данных из непроверенных источников.

— Почему непроверенных?

— Потому что мы их уже снесли, к чертям собачьим. Ничего они не докажут.

— Молодцы. Хорошо сработали, — похвалил Самохин.

— Да, брось, Николаич! — пробурчал Аркаша, отворачиваясь к окну, и если бы Дима не знал его так хорошо, подумал бы, что тот смутился. — Хорошо бы мы сработали, если бы не допустили утечки.

— Есть хотя бы предположения, как это случилось?

— Пока ничего конкретного. Эти сведения доступны для слишком большого круга лиц.

— Думаешь, у нас крот? — Дима поморщился. Вот почему он до последнего сомневался. Когда сам держишь руку на пульсе — все гораздо проще. И сотрудников своих знаешь. А теперь остается полагаться на службу безопасности и внутреннее расследование, которое неизвестно к чему приведет. Несмотря на угрозу, нависшую над его бизнесом, больше всего Самохина расстраивал тот факт, что предателем мог оказаться человек, которому он доверял!

— Какие последствия нас могут ожидать?

— По факту — штраф. На деле — репутационные риски. Бог его знает, каким боком нам это вылезет.

— Аркадий Львович… — Смохин обернулся, разглядывая высокого парня, который работал у них добрые пять лет.

— Да, Леша?

— Посмотрите на вот это… Отправлено с компьютера секретаря.

Сердце пропустило удар. В животе противно заныло. Вместе с начальником службы безопасности Самохин склонился над компьютером, но, тем не менее, ни черта не увидел.

— Дынные подчищены, но неумело. Эта информация все равно еще некоторое время хранится на сервере. Этого не учли, — пояснил Алексей.

— Ну, вот! А ведь проверяли девочку! «От и до» проверяли!

Дима медленно распрямил спину и встряхнул головой. Перед глазами… перед глазами мелькали картинки из прошлого. Их счастливого прошлого с Машей. Голова адски болела. Будто кто-то вбивал острые колышки в мозг. Самохин снова растер затылок, но помогло слабо. Он не верил в то, что Маша могла бы его предать. Просто не верил. В конце концов, в этом не было совершенно никакого смысла. Зачем бы она это сделала? Ради денег? Смешно. Он бы дал ей столько, сколько она пожелала, и ничего не попросил бы взамен! Нет, тут явно что-то не складывалось! Еще бы понять, что…

— Это не она, — отрезал Дмитрий, отходя в сторону, — поднимайте камеры.

— Дим, а мы и не утверждаем, что это она, да только… Новенькая ведь девочка!

— Вы теряете время даром. Маша не стала бы этого делать. Точка, — отрезал Самохин, устремляясь к двери.

— Ладно, не кипятись! Мы все проверим, Дмитрий Николаевич, — прокричал ему вслед Аркаша.

Самохин ничего не ответил. Закрыл за собой дверь, прошел по пустынным коридорам недавно отремонтированного офиса, мимо поста охраны, вышел в душный вечер. Жадно вдохнул. Раскаленный воздух обжег легкие. Дима медленно пересек стоянку и, усевшись на заборчик, ограждающий клумбу с пестрыми петуниями, задрал лицо к вечернему небу. Правильному человеку больней всего жить. Когда ты сам играешь нечестно, отсутствие справедливости не воспринимается так остро. Совсем другое дело, если ты — по совести, а к тебе — кое-как. И по хрену, сколько тебе лет и сколько дерьма ты перелопатил в своей жизни. Если не скурвился — больно. Больно, когда исподтишка.