Книга Самоотвод, страница 41 – Юлия Резник

— С чем? – тупила Вера.

— Разобрать вещи сына. Из тебя сейчас работник никакой. Но, если ты, наконец, решила – я тебе помогу. Правда, я так и не понял, почему это не могли сделать твои друзья.

— А не осталось их, Егор. Как Димка погиб, еще приходили, сочувствовали. Только я их тогда и не видела. Сейчас спроси, кто наведывался, а кто нет – не отвечу. Может быть, в этом и моя вина, я ведь тогда была не слишком адекватна.

— Настоящие друзья все бы поняли, – сухо заметил Егор, оглядывая просторную детскую. Она была очень уютной, с хорошим, качественным ремонтом и недешёвой мебелью. Встроенный стол у окна, на котором располагался монитор компьютера, по бокам – наполовину разобранные стеллажи с книгами, часть из которых уже была сложена в большие картонные коробки, что стояли прямо посреди комнаты.

— Я начала с книг. Решила отвезти их в детскую библиотеку.

— А на чем бы везла?

— Эээ… папа отвез бы.

— А что со страховкой? Когда обещали выплатить?

— Обещали скоро, но что-то не спешат. Да и что толку? Купить новую машину все равно пока не получится.

— Почему?

— Денег не хватит, – шмыгнула носом Вера и подошла к одному из стеллажей. – Вот эти, сверху, можешь смело класть в коробку. А вот эти посмотри сам. Может, Асеньке возьмешь? Здесь сказки всякие, девочке тоже будет интересно.

Егор ухватил ряд книг с самой верхней полки, отправил их в коробок, и уставился на те, что она предложила забрать. Хорошие, яркие книги.

— А почему ты говоришь, что денег не хватит?

— Потому, что они не выплатят сумму, достаточную для того, чтобы купить новую машину, – пожимает плечами Вера.

— Ну… можно добавить. Или взять в кредит.

— Наверное, так и сделаю, когда закончится суд, и я расплачусь с адвокатами.

Егор ничего не сказал, хотя он и не понимал, откуда у Савельевой могли возникнуть финансовые трудности. Все вокруг свидетельствовало о том, что она была далеко не бедной. Или это муж зарабатывал, а теперь, когда они оказались на грани развода, урезал ей финансирование? Скорее всего, так.

— Вера, а этот твой… Олег…

— Он не мой.

— Извини. Так вот, он, что, вообще не помогает?

— Почему? – удивилась молодая женщина. – Недавно Олег передал мне крупную сумму денег, и я практически расплатилась со своими юристами. А до этого… забывал, наверное.

Мужчина хмыкнул. Забывал он, как же… Вытащил еще одну стопку книг, хотел отправить в коробок, но Вера не дала:

— Подожди, Егор, подожди… Эту книжку я себе оставлю. На память.

Она выхватила из его рук томик «Робинзона Крузо» и прижала его к груди. Денис тоже любил эту историю. Помнится, после прочтения у него осталась масса впечатлений.

— Может быть, что-нибудь еще себе оставишь? Ты подумай хорошенько, потом ведь поздно будет.

Вера кинула головой, выдохнула со всхлипом, прикрыла ладонью рот.

— Вера…

— Сейчас-сейчас… Извини, дай мне секундочку…

Она отвернулась, опустила в ладони лицо.

— А ты знаешь, что у нас на законодательном уровне по нормальному не урегулированы вопросы донорства и трансплантации?

Егор настолько удивился ее вопросу, что даже не сразу нашелся с ответом:

— Эээ… это ты сейчас к чему клонишь?

— Тогда… после аварии, нам предложили отдать Димкины органы. Что-то было целое… и кому-то подходило… – Вере было тяжело, он видел, как она силится все объяснить. Да и паузы в ее речи кричали о том, как ей больно. – Но я тогда находилась в таком шоке, что не могла трезво оценивать ситуацию, а счет шел на секунды. Олег же сразу отказался. А я… Знаешь, я вообще не могла понять, о чем меня спрашивают. Только со временем осознала, что могла бы спасти какого-то другого ребенка, того, кому нужна была трансплантация… Но не сделала этого. А врачи – они не имеют права изымать жизнеспособные органы без согласия родственников. Фактически у нас действует презумпция несогласия. И врачи могут изымать органы, только если при жизни человек выразил письменное согласие стать донором. Но даже в этом случае не существует никакой единой государственной информационной системы трансплантации, в которую могли бы вноситься сведения о реципиентах, а также о лицах, заявивших о своем согласии стать донором, в случае смерти.