Книга Грешник, страница 92 – Юлия Резник

— Не смей. Я не собираюсь сегодня делиться.

Наташа захныкала, но подчинилась. Выпрямила руки по швам, стиснула кулаки от досады.

— Обопрись ладонями о подоконник, - подсказал Глеб. Наташа торопливо исполнила его просьбу. В такой позе ему и не нужно было ничего оголять. Сорочка и так задралась, открывая доступ к самому сладкому. Глеб приставил головку:

Он вошел в нее резко, во всю длину. Он вернулся домой...

-Ты как, маленькая? Тебе хорошо? - прошептал, двигаясь мощно и размеренно.

— Да... да... господи, да...

Не прекращая толчков, Глеб намотал её волосы на запястье, заставляя откинуться ему на грудь и чуть повернуть голову, чтобы он ртом мог ловить ее рваные стоны и хрипы. И Наташа дала ему насладиться происходящим в полной мере. Никогда его девочка еще не кричала так сладко, никогда не сжимала его так сильно, кончая. Выдаивая его...

— Люблю тебя...

— Люблю тебя...

— Готова?

-Да!

— Навсегда.

Солнце было таким ярким, что не спасали даже черные, как ночь, полароиды. Глеб щурился, как коршун, вглядываясь в горизонт, где на белоснежном песке, у кромки лазурного моря, резвились его...

— Слушай, да расслабься ты уже. Что ты над ней трясешься? Нормально все, вон... смеется, аж сюда слышно.

Громов ненадолго отвлекся, бросив на Каримова недоверчивый взгляд из-под очков.

— Кто бы говорил, - фыркнул он и, наконец, действительно себя отпуская, откинулся на шезлонг. Закинул мощные руки за голову. Хорошо! С каждым прожитым днем все лучше и лучше. И дело даже не в том, что греет солнышко, а в нескольких метрах шумит океан. Ему везде хорошо... и в промозглой зиме, и в слякотной весне, и в дождливой осени. Рядом с ней всегда и везде.

— Ну, и как оно? Пятьдесят... А, Глебыч?

Глеб с ответом не торопился. Потянулся за запотевшим бокалом пива, сделал глоток, слизал с губ горькую пену.

-Так ведь скоро и сам узнаешь...

— Даже думать об этом не хочу.

— Да брось. Какая разница, пятьдесят или сорок?

— Дык ведь, чем дальше - тем ближе конец.

— И что? Все не зря ведь... Вон, посмотри, какое наследство оставим. В них и мы. А значит, мы вечны, - Глеб снова посмотрел на полоску песка у воды, где его жена и дети, вместе с женой и детьми друга, похоже, приступили к строительству замка.

— А ты философ. Вот уж не знал. Глядишь, и мемуары на пенсии напишешь?

— Когда та пенсия? - с притворной тоской вздохнул Громов и улыбнулся, наблюдая, как от образовавшейся на песке кучи-малой, отделилась тоненькая фигура и застрочила что-то палочкой на песке. Напрягся и Амир.

— А ведь говорила, что в отпуске не будет работать! - возмутился он. Глеб рассмеялся. На звук обернулась Наташа и, придерживая одной рукой широкополую шляпу, нерешительно помахала ему рукой. Громов помахал в ответ и встал.

— Пойдем, Амир Шамильевич, похоже, строители замка потеряли в лице твоей жены одного добровольца. Пожалуй, им понадобятся лишние руки.

— На песке! Она пишет свои чертовы формулы на песке! - бормотал себе под нос Каримов, направляясь вслед за Громовым, чьи плечи все сильнее тряслись от едва сдерживаемого смеха. - Че ржешь? - притворно обиделся тот. - Она мне уже весь дом исписала! Клянусь... Вчера я обнаружил ее формулы на обоях в кухне. А ведь мы недавно только их переклеили.

— Сам клеил?

— А что? У меня хорошо получается...