Книга Кукушка, страница 39 – Юлия Резник

Неопределённо пожав плечами, я уселась на предложенный стул и, прямо посмотрев на мужчину, спросила:

— Это допрос?

— Зачем же так официально? Скажем так… Предварительная беседа.

— И что же вы хотите узнать?

Несмотря на то, что мне удалось немного передремать, чувствовала я себя довольно разбитой. Да и сама ситуация напрягала так, что в затылке ломило. И непонятно было, чего вообще ждать. Неизвестность пугала.

— Информацию о вашем муже.

— Иване? — я удивленно вскинула бровь, словно действительно могла одурачить сидящего напротив меня человека. — Понятия не имею, чем вызван ваш интерес, но лично я вряд ли чем-то вам помогу. Не владею информацией, знаете ли. Мы не виделись, — я перевела взгляд на сидящего чуть в стороне Максима, — чуть больше девяти месяцев. Вот, майор Коваль может подтвердить.

— Нас интересует любая информация, ставшая вам известной о муже в период брака, который, как я понимаю, все еще не расторгнут.

— Серьезно? Вам действительно интересны гастрономические предпочтения моего почти бывшего мужа? А может, вас интересуют его пристрастия в сексе? Ну, это ведь как раз та информация… — я сделала вид, что изо всех сил напрягла память, — которая обычно становится известной в период брака. Вот уж не думала, что она может быть полезна для вашей конторы.

Сеничкин Сергей Иванович, кем бы он ни был, молчал, гипнотизируя меня своим льдистым змеиным взглядом.

— Думаю, пару дней в СИЗО избавят ее от язвительности, — нарушил тишину Макс.

— Вот как? А говорили — просто беседа, — криво улыбнулась я.

— Майор Коваль погорячился, — послышался голос Сеничкина.

— О, выходит, вам отведена роль доброго полицейского? Добрый полицейский — злой полицейский. Классика жанра.

Сергей Иванович встал из-за стола:

— Послушайте, Марта… Возможно, вы не до конца понимаете, но генерал Вуич замешан в серьезных преступлениях. Преступлениях против человечества. Из оружия, которое он поставляет в некоторые европейские страны, убивают женщин, детей и стариков… Вы можете помочь им. Остановить кровопролитие.

В принципе, я догадывалась о том, что мне скажет этот человек, понимала, на какие струны он станет давить. И была к этому готова. Да, они были правы! Я не могла не знать о делах мужа. Но при всем при том, что Вуич, без всякого пафоса — был злом, я не считала его злом в абсолюте. Давить на это было бессмысленно. Я не была наивной, и некоторые уроки Ивана запомнила с особенной тщательностью. Жизнь — это не только черное или белое. В ней нет абсолютного зла. Свет и тень ходят за руку. Да, мой муж был торговцем оружием. Но он был всего лишь посредником, переговорщиком, который представлял интересы совсем других людей. Если его арестуют или осудят… абсолютно ничего не поменяется. Появится просто… другой посредник. А тех, кто слишком много знает — убьют.

— Видите ли… Я понятия не имею, о чем вы говорите. Но я точно знаю, что имею право не свидетельствовать против собственного мужа. Так я могу быть свободна?

Я знал, что с ней будут проблемы. Кожей чувствовал. И это не имело ровным счетом никакого отношения к моей сумасшедшей тяге к этой женщине. Марта была не из тех, кого можно было легко запугать. И не из тех, кому можно было надавить на жалость. В своей жизни я редко встречал таких скрытных и хладнокровных женщин. Вообще не встречал, если быть до конца откровенным. Кому, как не мне знать, насколько хорошо Марта владела собой? Черт! Она даже дочку оставила без всяких мук совести. Просто потому, что малышка не вписывалась в ее планы. Или… Почему? Я все время об этом думал.