Книга Если буду нужен, я здесь, страница 71 – Юлия Резник

— Ты сейчас опять включил папочку? – улыбается лиса. Не знаю, как в ней сочетаются дерзость и робость. Невинность и чувственность. Готовность покориться и бунт. Но я, блядь, с ума схожу от этого комбо.

Ставлю перед ней тарелку. Жарко целую в губы.

— Типа того. Ешь.

— И для этого всего, – Лала обводит накрытый стол вилкой, – мне надо было всего лишь…

— Улыбнуться, – перебиваю, не давая закончить мысль. Еще не хватало, чтобы она подумала, будто я в переднике – награда за секс.

— Боюсь предположить, что ты предпримешь в ответ на какие-то более весомые поступки с моей стороны.

— Например?

— Например, если я сделаю свой первый минет.

Я прямо чувствую, как ее ломает, когда она это говорит. Но ведь говорит, блин! Бледнеет, краснеет, пялится в тарелку. Но все же пытается со мной флиртовать по-взрослому.

— … или если я рожу тебе сына.

В груди дергается. Щемит…

— Если ты родишь мне сына, я подарю тебе, Лала, весь мир, – ловлю ее руку. – Но я не против начать с минета. – Смеюсь. – Это, пожалуй, единственное, до чего мы вчера не дошли.

— Неправда! Ты…

— Что я?

— Ничего, – шепчет моя жена, окончательно смутившись.

— Ну же, продолжай, пожалуйста. Ты…

— Ты тоже не ласкал меня… так. Но я все понимаю! – заявляет Лала, вскакивая. – Ты гурман, меня предупредили, что гурманы не любят… ну ты понял.

— Вообще-то нет, – меня пробивает на смех, и, клянусь, тут я тоже не совсем понимаю, как это может сочетаться со скручивающим меня в бараний рог желанием. – Можно с этого места подробнее? Мы же договорились обо всем говорить прямо, так?

— Ладно. Мне сказали, что гурманы не любят делать куни, – выпаливает на одном дыхании. – Марфа это даже обосновала. С научной точки зрения.

— Интересные у вас разговорчики.

— Наверное, она выиграет.

— Что выиграет? – я встаю, обхожу стол и поворачиваю Лалу к себе вместе со стулом.

— Спор. Потому что Афина придерживается другой точки зрения. Вот они и поспорили, – тараторит лялька, настороженно за мной наблюдая.

— Озвереть. А я ведь думал, что Марфа с Афиной приличные, благопристойные барышни. А оно вон что…

— О-они прис-стойные, ч-честное слово.

— Ага. Я понял, – жую губы, чтобы не засмеяться в голос. – Ну а ты? На что ставила?

— Я об этом не думала!

— Так подумай. Ты же у меня умненькая. Я гурман, да. Тут не поспоришь. Как считаешь, люблю ли я… куни? – Ласково тяну ножку Лалы вниз. Легонько поглаживая щиколотки, развожу их по сторонам.

— Назар!

— Я только удостоверюсь, что там все в порядке, – поддеваю пальцами паутинку трусиков, стягиваю под ее задушенные вздохи. Смотрю. Зажмуриваюсь. И снова распахиваю глаза. Она действительно истерзанная. Припухшая, раскрытая, яркая. А я действительно гурман. Который не занимался ничем подобным еще со времен Марины. Поджирать за кем-то действительно брезгливо, кто ж спорит, но тут…

— В споре Марфы с Афиной никто не выиграет.

— П-правда?

— Я лучше с голоду сдохну, чем возьму в рот что-то невкусное, – дурея от того, как она пахнет, осторожно прохожусь языком по ее пухлым, изумительно гладким губкам. – Но ты ведь совершенно другое дело. – Жмурюсь от удовольствия, втягиваю в рот клитор. Языком прохожусь вниз. Лалка тянется за моими губами. Впивается коготками в плечи. – Ты, лялька, деликатес. Пиздец, какая вкусная. Не могу. Сожру тебя.