Книга Исключительно твой, страница 79 – Юлия Резник

— Это абсолютно исключено. Марьям жила и будет жить со мной.

— Да, но…

— Отец! — одергиваю я. — Давай не будем сейчас ничего решать. Мы все не в том состоянии, чтобы мыслить трезво. — И добавляю, взяв Афину за руку: — Никто не оспаривает твоих прав. И не будет оспаривать.

Не хватало еще, чтобы Афина подумала, будто я собираюсь отнять у нее дочь!

— Вот и славно. Мы, кажется, приехали.

— Оставь мне свой номер!

Афина колеблется. Явно не желает этого делать. Но в конечном счете берет себя в руки и все-таки делает дозвон на мой телефон. С мокрыми глазами наблюдаю за тем, как Марьям обнимается с дедом и бабкой. Те уже непонятно вообще за счет чего держатся.

— Фарида взбесится, — комментирует Лала, не скрывая злорадства. Она терпеть не может мою жену.

— Нужно подумать, как бы помягче ей это преподнести, — прикладывает платочек к глазам мама. — Хочешь, я с ней поговорю? Как женщина с женщиной.

— Нет. Я сам.

— Скажи, что ты нас не ненавидишь, — мама закусывает губу и бросает на меня умоляющий взгляд. Отец проникся чуть менее.

— Перестань, Зара, — морщится он.

— Да, мам, перестань. Вы ни в чем не виноваты.

— Виноваты. Еще как. И то, что мы не знали собственной внучки, нам наказание за это, — говорит напоследок и уходит к себе. Отдыхать. Отец же никуда не торопится. Хотя тоже выглядит крайне уставшим. Под глазами тени, заломы морщин…

— Что думаешь делать?

Я не хотел обсуждать сейчас свои планы, но вовсе не потому, что у меня нет ответа на этот вопрос. Просто на родителей и так сегодня пришлось столько волнений, что добавлять к ним еще как минимум негуманно.

— Вы уверены, что хотите это обсудить сегодня?

— Ну, из ума я еще не выжил!

— Я этого и не говорил, — пожимаю плечами. Отец хмыкает. Идет к бару, к нашему приезду тот был пополнен.

— Ребенка нужно удочерить. Как можно скорее. Это сейчас ее мать согласна, чтобы вы виделись. Но мы не можем зависеть от ее капризов.

— Так. Стоп… Во-первых, мать ребенка зовут Афина. Во-вторых, она замечательная женщина. И я не позволю даже вам ее очернять.

— Ты не понимаешь…

— Нет. Это вы не понимаете. Однажды я уже позволил вам встать между нами. И вот чем это все закончилось.

— Сейчас ты не способен мыслить трезво. — Отец раздосадованно качает головой. — Наверняка ты узрел в случившемся некий знак, но одумайся! Она все та же женщина, которой и была. И причины, по которым вам ничего не светило в будущем — все те же. Афина просто не подходит тебе.

— Ага. Мне подходит Фарида. Я помню. — Не могу удержаться от шпильки. Отец багровеет. — Да она рядом с Афиной не стояла и близко. В той чести и порядочности больше в миллион раз! И женской добродетели, кстати, тоже. Как можно этого не замечать?! Будь Афина такой, как вы себе ее представляете, она бы в жизни от меня не ушла! Она бы заставила меня на себе жениться. Шантажом, уговорами, как угодно. Но заставила бы! И тогда, заметьте, я бы, по крайней мере, растил своего ребенка, а не чужого! Но Афина другая. Ей не чужда женская гордость, неужели вам так сложно признать, что это вы, а не я, ошиблись?!

Отец дергается. И молчит… молчит. Ходит из угла в угол, как потревоженный хищник.

— И что это означает? Ты хочешь развестись?

— Да. Хочу. Помнится, вы сами мне это предлагали. Но теперь я могу это сделать без риска для компании.