Онлайн книга «Исключительно твой»
|
«Правда? А я уже безумно соскучилась». «Все правильно. Так и должно быть». — Марат, твоя… эта возвращается. Прячь телефон. И сотри блаженную улыбочку с лица, не то Фарида решит, что ты к ней подкатываешь, — тихонько замечает Антон, склонив голову. — Ч-черт. Быстро же они справились. Возвращаю телефон в карман. Выступаю на дорожку, ловлю маму под локоток. Если кто и может мне помочь прояснить ситуацию, то только она. — Я так рада, что ты сделал Фариде предложение! Какое счастье… — Стоп. Я не делал ей никакого предложения. Это она представляет ситуацию так, будто все уже решено. — Но как же… — мама растерянно оглядывается. — Фарида сказала… — Да плевать мне, что она сказала! — взрываюсь. — Марат… — Мама шокирована. Я никогда прежде не позволял себе таких вспышек. Я и сейчас не понимаю, что на меня нашло. — Извини, — вздыхаю. — Просто это сводит меня с ума. — Я не понимаю. Мы же обсуждали такую возможность. Планировали этот вечер опять же… — Но ведь не свадьбу, мам! Услышьте же вы меня! — Тебя слышит больше народа, чем следует, — доносится до меня строгий голос отца. ГЛАВА 12 Афина Сказано — спи. А как? Я не могу. У меня страшное нервное возбуждение. Тело будто под током. То ли от нетерпения, то ли от предвкушения… чего-то. Я сажусь и тут же вскакиваю. Замираю на месте и опять бегу со всех ног, между огромных корзин с цветами, ароматом которых здесь пропиталось, кажется, все. Выхожу на балкон. Свет в домах потихоньку гаснет, ночь кутает раскаленный мегаполис в прохладную простынь кобальтовых облаков. Все темнее, и остро пахнет дождем. Дышу им. Смеюсь в тишине. Безумие… Заставляю себя вернуться за стол. Зарываюсь в какие-то наброски, в референсы и чертежи, что мне на откуп оставил Марат. Рисую, строчу какие-то планы. Вдохновение прет, мысли опережают руку, и если всего этого не записать, наутро, может быть, и не вспомнишь. Наконец, в двери проворачивается ключ. Звук незнакомый, но такой долгожданный, что я ни с чем бы его не спутала. Неожиданно, исподтишка, как мародеры, на меня обрушиваются горькие воспоминания. На долю секунды я будто вновь возвращаюсь в не такое уж далекое прошлое. Его самые черные дни. Когда вся моя жизнь была подчинена ожиданию. И горечь обжигает нутро. А следом за горечью — невозможное облегчение. Потому что сейчас все происходит совсем по другим сценариям, и не будет больше в моей жизни бессонных ночей, безрадостных часов у телефона, не будет неотвеченных звонков… Не будет праздников, которые я ненавидела, потому что встречала их совершенно одна. И выжигающей дочерна ревности. Смердящей, въедливой, слизкой, как содержание выгребной ямы. Застываю в темноте, почему-то не решаясь выйти в коридор. Тайком наблюдаю за Маратом. Не замечая меня, он захлопывает дверь, устало приваливается к стенке и принимается расстегивать пуговички на воротничке рубашки. Красивый мальчик. Породистый. Эта порода в каждом его неосознанном жесте просматривается. В гордом развороте плеч, в том, как он держит голову… Нувориши вроде Коваленко могут заработать все деньги мира, но никакие миллиарды не смогут придать им этого редкого аристократичного лоска. Тут налицо сотни лет грамотной селекции. Белая кость. Голубая кровь… И я тут… Без роду без племени. — Привет. |