Книга Притворщик, страница 23 – Юлия Резник

— Мне жаль.

— Ну да ладно. Что уж. Я правда рад, что ты нашлась.

Сказать бы – я тоже. Но и тут – облом. Горло перехватывает от эмоций. Попробуй поговори, когда даже сглотнуть не можешь.

— Знаешь, я хотел тебе предложить пожить у нас. Чтобы узнать друг друга получше, провести больше времени вместе… Как тебе моя идея?

— Не особенно... – закусываю щеку. – Я не привыкла жить в семье. К тому же это неудобно с точки зрения логистики. От кампуса до универа – два шага.

— Об этом я не подумал. Но ведь скоро каникулы.

Что ответить на это – не знаю. Да и не хочется мне придумывать нелепые отговорки, Впрочем, как и переезжать в дом, где живет Марта.

Проезжая по мосту, молчим. Внутри где-то под ребрами ноет. Сердце будто вхолостую стучит. Почему-то я абсолютно обескровлена событиями последних дней. Хотя по идее должно быть ровно наоборот.

— Вот сюда сверните. Ко второму дому.

— Симпатично тут у вас.

Это точно. Даже в тусклом свете фонарей. А уж когда солнце светит, и открывается вид на океан – м-м-м… Не зря я верила, что проживаю свою лучшую жизнь. Меня же все в ней устраивало. Я научилась кайфовать без оглядки на прошлое. Я научилась не бояться плыть вперед, осознавая, что если вдруг что случится, мой корабль не ждут ни в одном ремонтном доке.

— Пригласить не смогу. У нас строго до девяти посещения.

— Ого! За столько лет и ничего не меняется…

— А?

— Я ведь тоже жил в общаге, когда учился. Столько лет прошло, говорю, а правила все те же.

Отец выходит, чтобы открыть мне дверь. Я не без запинки принимаю его сухую ладонь. Ком в горле разбухает как морская губка. Я еще за ужином заметила, что у нас одинаковая форма ногтей и пальцев. Так странно – я ведь даже не пыталась найти в нас схожесть, а все равно находила.

— Ну, я пойду.

— Аня…

— М-м-м?

— Прости меня. Если бы я знал…

Киваю и впрямь ухожу, чтобы не разреветься, как тряпка. Знал бы он, как мне не хватало этого «прости». В нашем детдоме было много детей, которые находились там при живых родителях. Думаете, хоть кто-то их ненавидел? Нет. Потому что стоило им приехать, на каких-то пару дней выйти из запоя или наркоманского угара и бросить вскользь «извини», и все… вот вообще все, любая боль прощалась. Уже тогда я понимала, что в этой жизни нет ничего хуже безразличия. Когда ты готов простить что угодно, но у тебя просто некому попросить прощения.

— Я понимаю. Правда.

Бреду к входу, ничего перед глазами не видя.

— Ань? – вдруг окликают меня. Голос незнаком. Я резко оборачиваюсь. – Это я. Саша. – Он заходит в пятно света, и я, не веря своим глазам, гляжу на Сашку!

— Господи, как ты здесь очутился?!

— Да вот выбил отпуск на неделю и решил рвануть к тебе.

— Из Сеула?

Я несу какую-то чушь, но вы только представьте, в каком я шоке! Если честно, то из-за событий последних дней я и думать о Сашке забыла. Нет, мы, конечно, перекидывались какими-то сообщениями, но он ни словом не обмолвился о том, что собирается нагрянуть.

Мысли в голове разбегаются. Я думаю о том, как выгляжу, прикидываю, что делать дальше – ко мне же нас действительно не впустят. И почему-то кошусь на отца, который как будто вообще передумал уезжать.

— Все хорошо? – интересуется он, подходя ближе.

Сашка смотрит на меня с подозрением, чуть сощурившись, отчего его раскосые глаза превращаются в две крохотных щелочки. Ох! – доходит, как это для него могло выглядеть. Приплыли.