Книга А я тебя да, страница 84 – Юлия Резник

— К-как невыносимо осознавать, что от тебя ничего не зависит, — стуча зубами, прохрипела я. — А если вдруг…

Шведов сжал мою руку и уставился с такой яростью, что я, не выдержав, опустила глаза и сжалась.

— Без если. Все будет хорошо. Поняла?! Ты меня поняла?!

Я кивнула, но все равно тихо заплакала, пряча лицо в капюшоне парки. Может, это наказание мне? Да-да, может, это мне наказание за то, что за две минувших недели я так и не нашла в себе сил познакомиться с… этой женщиной? Что я до последнего как будто бы вообще отвергала сложившуюся ситуацию? Давая себе время осмыслить, привыкнуть, адаптироваться… А время просто напомнило, что у всего есть начало, и есть конец?

Только бы все было хорошо! Только бы с ними все хорошо было… Господи, пожалуйста. Я в церковь приду. Я их покрещу обязательно!

— Ты как-нибудь их назвал?! — вскинулась я.

— Что? — моргнул Шведов.

— Ты придумал им имена?!

— Нет, — растерялся он. — Думал, мы вместе. Потом… Прости, — извинился зачем-то. Я трясущимися руками достала телефон.

— Какое сегодня число?

— Третье. Третье февраля. А что?

— Вот, — ткнула пальцем в святцы, открытые на экране. — Агния, Анастасий, Евгений, Иван, Максим, Валериан…

— Валериан? — скривился Шведов. — Может, ну их, эти святцы, Вер? Что это за имена?!

— Говорят, если назвать по святцам, у ребенка будет сильный ангел-хранитель.

Откуда в моей голове всплыла эта информация? Не представляю. Может, слышала от других мамашек, когда лежала на сохранении? Там о чем только не болтали.

— Ну, Агния — вроде нормальное имя, — откашлялся Семен. — И Жека норм. Или Макс…

— Агния и Евгений созвучней.

— Тогда пусть так.

Я кивнула — да, пусть. Обхватила голову руками и закачалась из стороны в сторону, как безумная.

— Приехали.

Торопливо зашагали к регистратуре, куда-то поднялись…

— Посиди тут. Я все узнаю, и сразу к тебе, лады?

Ответить я не успела — Шведов скрылся за дверями, которые можно было открыть в обе стороны, как в салунах, показанных в американских вестернах. Я ухмыльнулась — видно, нервы сдавали. Села на стульчик, зажав сложенные лодочкой руки коленями, а затылком откинулась на прохладную стену. Это было сложно — осознать, что прямо сейчас я становлюсь мамой. И очень-очень страшно. Ведь было еще так рано…

Кажется, я опять начала молиться, когда из бокса вынырнул Шведов.

— Ну что?

— Все нормально, — кивнул он. — Женька — аж кило пятьсот. Агния — кило двести. Врач сказал, что их не пришлось подключать к аппаратам. Они даже задышали сами.

Я заплакала, конечно. Разревелась в голос. Как он только расслышал:

— Я же могу их увидеть? М-могу?

И тут Семен с кем-то за моей спиной переглянулся и как будто напрягся даже.

— Конечно. Вместе сходим. Я только еще кое-куда отойду, ты меня тут подожди.

И он умчался, о чем-то зло переговариваясь с увязавшимся за ним следом врачом. А я зачем-то, вытерев слезы, решительно пошла следом. Идея эта была откровенно плохой — меня вело и раскачивало из стороны в сторону, будто пьяную. Шведов со своим сопровождающим остановились у палаты. Я спряталась за раскидистым фикусом. И только когда они разошлись, высунулась из укрытия и на цыпочках пошла дальше. К счастью, дверь в палату, куда зашел мой муж, осталась слегка приоткрытой.

— … рад, что все прошло хорошо, — донесся до меня обрывок фразы. Ну, конечно! Конечно, нам надо было поблагодарить эту женщину. Хорошо, что Семен не забыл — сама-то я вон как растерялась.