Книга А я тебя да, страница 76 – Юлия Резник

— Хорошо как. Спасибо, что вытащила. Так странно, да, у кого-то жизнь рушится, а где-то она идет, как ни в чем не бывало, — Эля пробежалась взглядом по залу.

— Может, тебе не стоит это воспринимать именно так? Вдруг это не конец, а начало чего-то нового?

— Ты, наверное, права. Я пытаюсь. Но моя жизнь сделала такой кульбит, Вер! Разве я еще полгода назад могла представить, что разведусь? А что залечу от Бутенко?! Боже, да я бы в лицо рассмеялась, если бы мне кто-то сказал, что все так сложится.

— А еще говорят, что в жизни такого не бывает.

— Угу. Я тоже не могу отделаться от мысли, что это все не со мной происходит.

— И как ты из этого планируешь выруливать? Жорка, понятно, спит и видит, как бы тебя к рукам прибрать. А ты? Сохраняешь дистанцию?

— Да если бы, — застонала Элька, спрятав в ладонях лицо. — Мы вчера переспали. Ну… В первый раз после того, как сделали бэбика.

— Оу… И как?

Эля отвела руки от лица, подняла на меня взгляд и с мученическим стоном опустилась лбом на стол.

— Да неужели все настолько плохо?

— Нет. В том-то и дело, что нет. Он предложил мне с концами к нему переехать.

— А ты?

— Ну а что мне остается? С Мишкой они поладили, он для него такой ремонт в детской сделал! Ты бы видела. Вот кто бы стал так заморачиваться для чужого ребенка?

— Тот, кто очень любит его мать?

— Ну да… — Эля немного ошалело улыбнулась.

— Тогда что тебя смущает? То, что ты сама его пока не любишь?

— Не-е-ет. Что ты? Я за Валова волнуюсь очень. Как он это переживет?

— Вы развелись. Сама же сказала.

— Если бы я не залетела от другого, может, и не развелись бы.

— Неужто бы простила ему измены?

— Не знаю, — Эля отвела взгляд. — Это очень тяжело.

— Ну, уж кому об этом знать, как не мне?

— Вот этому я, кстати, тоже удивляюсь. Шведов на тебе повернут — это видно невооруженным взглядом. А все туда же… Вот что им надо, этим мужикам? Почему они такие кобеляки?

— Не все.

— Это правда. Бутенко, пока я металась, хранил мне верность. То есть четыре месяца, прикинь?

— Он замечательный. Я уверена, что все у вас будет хорошо. Вы уже знаете, кого ждете?

— Да, — Эля расплылась в широкой улыбке. — Девочку.

Я улыбнулась в ответ. Чужое счастье больше не ранило, не вскрывало грудную клетку ножовкой. Наверное, я смирилась. И только иногда взгляд застывал на чужом выступающем животе. Или сладких пупсах в колясках. А еще было мучительно жаль, что мы со Шведовым на нас и закончимся…

— Вер…

— М-м-м?

— А вы не думали, ну, об усыновлении?

Я по привычке напряглась. Как-то так повелось, что я даже с подругами не бралась обсуждать эту тему. Слишком личной она мне казалась, слишком болезненной. А тут вдруг подумалось — какого черта? Та же Эля, вон, спокойно доверила мне все секреты… Что ж я за подруга такая, если не могу поделиться своими? И сколько я буду еще дистанцироваться от людей после того Майкиного предательства двенадцатилетней давности?

— У нас остались эмбрионы, но знаешь, Шведов помешан на контроле. Даже не представляю, что должно случиться, чтобы он всерьез рассмотрел возможность обращения к суррогатной матери. Иногда он заводит об этом разговор, но я понимаю, что когда дело дойдет до сути, он не сможет. И сама не хочу в это вовлекаться. А усыновление… не знаю. Может, когда-нибудь мы и решимся на это…