Книга А я тебя да, страница 44 – Юлия Резник

— Ты чего это, Вер? Перестань. Тебе еще этим ртом моих детей целовать, — сказал он, когда я упала перед ним на колени.

Это был такой холодный душ! И такой идиотский предлог, господи боже!

Но это уж я потом поняла, когда чуть повзрослела. А тогда казалось, он взрослый, опытный, он знает, что говорит. Что так, наверное, правильно…

Это сейчас все на виду. Женщины перестали стесняться рассказывать о том, что их волнует, даже с экранов. В последние годы ни один стендап-концерт, ни одно женское шоу на Ютьюбе, ни одна лекция хоть сколь-нибудь значимого психолога не обходилась без разговоров о сексе. Информация лилась со всех сторон. И по мере того, как я ее анализировала и впитывала, приходило понимание — то, что происходит между нами в спальне, неправильно, что нормальные люди так не живут, что у них все по-другому. Просто это была меньшая из моих проблем, и до поры до времени я на ней не зацикливалась — были дела поважнее. Неудачные попытки ЭКО, депрессии, срывы. А теперь, наверное, уже поздно что-то менять. Если я, будучи здоровой и красивой, не смогла, то сейчас…

— Эй, что с лицом? — усмехнулся Семен, встряхивая плед. Как он и говорил, действительно случился отлив, и я получила возможность своими глазами убедиться, что у нашего дома просто шикарный пляж. Я старалась не думать, в какую копейку Шведову влетел здесь участок. И какие схемы он провернул, чтобы оформить все это богатство, не засветившись.

— Да так. Вспомнилось.

— Что именно?

Плед, подхваченный порывом ветра, лег на песок чуть кривовато, я наклонилась, чтобы его расправить.

— Как я пыталась сделать тебе минет.

— Хмм…

Скулы Шведова потемнели от прилившей к ним крови. Неужели смутился? Я — так точно, и поскольку терять мне было уже совершенно нечего, застрочила, будто из пулемета:

— А ты сказал, что мне еще этим ртом детей целовать, и не дал.

И вот клянусь, я вообще от него не ждала ответа! Но Семен наклонился к корзинке, достал баночку с безалкогольным пивом, с шипением открыл и, глядя мне прямо в глаза, заметил:

— Сглупил.

Я медленно моргнула. Мне что, послышалось? Шведов признался в том, что был неправ? И? Что теперь? Боже, зачем я вообще завела разговор, к которому не готова?

— Ну да. Детей-то мне уже не целовать… — хмыкнула зло. И хотела было встать, но Семен не позволил. Удержал за руку, притянул к груди, чтобы мне было удобней, и расположил босые ноги по обе стороны от моих бедер.

— Не начинай, а? Хорошо ведь сидим, — попросил он, целуя меня в висок. И то, что попросил — не приказал, не рявкнул, погасило мою агрессию мигом.

— А мне чего не предлагаешь выпить?

— Сейчас открою.

Я закатила глаза и забрала его банку. Губы коснулись жестянки ровно там, где еще совсем недавно были его. Вот, что было по-настоящему интимно. Об этом я говорила… И Семен ведь тоже не остался равнодушным! Он с такой жаждой за мной наблюдал, что по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Значит, можем же! Можем… Господи, вот и толку, что нам лет под сраку? Все как в первый раз.

— Замерзла?

— Нет, — шепнула я. — Хорошо.

— Смотри. А то ж ты еще купаться собралась. Помнишь, что тебе солнце противопоказано?

— Помню, — кивнула я.

— Это ничего, Вер. Главное, что все хорошо, — Семен так часто это повторял, что по идее эти слова должны были утратить силу. Но к удивлению, ничего подобного я не заметила. Они меня, как и прежде, очень поддерживали.