Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 8 – Юлия Резник

— Да. Я вас слушаю. Говорите.

От автора:друзья, рада вас видеть в своей новой книге! Спасибо за вашу активность. Не забывайте добавить книгу в библиотеку, чтобы ее не потерять. Будет очень интересно. А для новичков добавлю, что вы читаете книгу в процессе написания. Продолжение выходит ежедневно утром. Люблю вас. Ниже визуализация.

Чуть более чем за год до основных событий.

Сводя на нет всю мою решительность, голос в трубке прозвучал жутко требовательно и нетерпеливо.

— З-здравствуйте, Артур С-станиславович. Это Есения. Есения Вавилова. Балерина. Вы как-то были у меня на спектакле. Оставили номер. Сказали, что можно звонить, — сбивчиво затараторила я и зачем-то добавила: — Извините, если я что-то не так поняла.

Последовавшая затем пауза выдалась довольно мучительной. Но когда я, сгорая со стыда, хотела было отключиться, Вершинин тихо заметил:

— Минуту потерпит?

— Да, — закивала я, хотя он, конечно, того не видел.

— Повиси. Николай Сергеевич, давайте так. Эти поставки идут как есть, а там только предоплата…

Голос Артура Станиславовича звучал глухо, как будто он прикрыл динамик рукой, но я все равно вполне отчетливо различала, о чем идет речь. Похоже, я прервала производственное совещание. И это было так же странно, как и волнительно. Ведь складывалось ощущение, что мои проблемы (а иначе, зачем бы я еще стала ему звонить?) для Вершинина были даже важней, чем бизнес. Глупость, конечно.

— Так что там? — Вершинин до того резко переключился на разговор со мной, что я не сразу поняла, к кому он обращается. — Есения?

— Ох! Извините. Я отвлеклась, да и, наверное, о таком не говорят по телефону.

— Ты сейчас где?

— Здесь, — выпалила я. — То есть на острове.

— В четыре у меня окно. За тобой заедут. Ты у родителей остановилась?

— Да.

— Отлично. Пообедаем, там все расскажешь. Устроит?

— Конечно! — оживилась я. Обед — это не ужин, правда? — И… спасибо вам.

— Еще не за что. В три часа будь готова.

Я опустила телефон и сделала глубокий вдох. Это оказалось не так-то и страшно. Хотя, конечно, выдыхать рано. Вполне может так оказаться, что худшее впереди. С одной стороны, я, конечно, волновалась. А с другой — как будто бы даже смирилась. Ведь не было у меня, не было, понимаете, никакого другого выхода.

— Сеня… — мама постучала о дверной косяк костяшками пальцев. — Вы поговорили?

— Ага. Ничего не бойся, ладно?

— Это Артур Станиславович так сказал? — в широко распахнутых глазах мамы мелькнула надежда.

— Нет. Это тебе говорю я. А Вершинин еще ничего не знает. Мы договорились обсудить сложившуюся ситуацию при встрече. Кстати, который час?

— Первый. — Мать растерянно хлопнула глазами.

— Значит, мне уже пора собираться. Ты не против, если я тут немного похозяйничаю?

После того, как я съехала, родители переоборудовали мою детскую под спальню для себя. Учитывая, что они всю жизнь ютились в зале, я могла понять эту поспешность. Единственное, чего мне бы не хотелось, так это чтобы в угаре ремонта отец демонтировал мой станок. Но он не стал его трогать. И я была папе страшно за это благодарна.

— Сенечка…

— Мам, не плачь. Ну что ты!

Мама обняла меня крепко. Поцеловала, как ребенка, в лоб. И затараторила, вглядываясь в лицо:

— Если тебе что-то не понравится, не унижайся и себя не ломай. Поняла?!