Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 67 – Юлия Резник

— Да нет же, Артур. Она хочет забрать то, что считает своим, как ты не понимаешь? Ты же всегда был рядом, только ниточку дерни. Вот она и дергает, чтобы убедиться в ее прочности.

Наверное, я бы тоже пришел к такому выводу, если бы в принципе позволил себе обдумать сложившуюся ситуацию.

— Ну что ж. Тогда у нас для нее плохие новости, правда? Потому что нас связали ниточки посерьезней.

Я потянул Катю в спальню, желая еще сильней эти ниточки укрепить. Раздел ее, опустил на кровать, лег сверху. Да… Они были совсем-совсем не похожи. Здесь было за что подержаться — чистый секс. Я прикусил потемневший сосок, взвесил тяжелую грудь в ладони. Катя, ставшая с беременностью более чувствительной, сладко застонала. Обвила мои бедра ногами. Я почти ослеп, двигаясь в нужном нам обоим ритме. Первой кончила Катя, я отправился следом за ней. Дрожащие и беззащитные, мы улеглись на бок, ну прямо как ложки в буфете. Я осторожно вернул руку на мягкий живот. Нежность затопила, стекла по рукам на кончики пальцев, заставляя их дрожать.

— А если бы не ребенок, Вершинин? Если бы не эта ниточка… — начинает Катя. Свободной рукой я закрыл ей рот, не желая дальше этот бред слушать.

— Ты забыла, что я сделал тебе предложение до того, как узнал о беременности, — просипел я и, желая поскорее с этим бредом покончить, сказал то единственное, что могло положить конец Катиным сомнениям: — Я люблю тебя, Кать.

Она замерла. Перевернулась на спину. Я навис над ней, осторожно удерживая вес на локте.

— Правда? — спросила она, взволнованно облизав пухлые, зацелованные мной губы.

— Правда.

— Тогда ты не сильно расстроишься, когда я тебе скажу, что в завтрашнем спектакле, на который ты собирался пойти, чтобы спасти меня от зверств седьмого «б», произошла замена артистки? — хохотнула Катя сквозь слезы.

— Да нет. Мне какая разница?

— Танцевать будет Вавилова. — Катя села, взволнованно откинув за спину копну густых волос. — Если хочешь, мы не пойдем. Я придумаю какую-нибудь отмазку. Скажу, что заболела, или что-то еще.

— Кать… — одернул я будущую жену.

— Что?

— Если Есения вернулась сюда, она будет регулярно выходить на сцену. Это же не означает, что мы должны забить на светскую жизнь, правда?

— Совершенно точно не означает, — уже увереннее кивнула Катя. И вдруг улыбнулась той теплой улыбкой, которая мне так нравилась. — Извини меня. Я сама не знаю, что со мной происходит. Наверное, это гормоны.

— Ну-ну, — по-доброму хлопнул ее по заднице.

— Я тебе говорила, что люблю тебя?

— Пару раз.

На самом деле Катя говорила регулярно. И мне нравилось это слышать. Как любому мальчишке, которому этих слов не говорила мама.

— Я тебя люблю! Ты мне чем-то папу напоминаешь, он был такой же, как ты: неравнодушный, надежный, добрый…

Поток приятностей прервало громкое урчание в Катином животе.

— Боже, я опять проголодалась.

— Вот и славно. Пойдем, буду тебя кормить.

— Еще и забо-о-отливый, — добавила она, расплакавшись. И руками замахала, дескать, не обращай внимания. А я обращал, и ценил.

Мы поели прям в кровати, включили на ютьюбе научный фильм про этапы развития ребенка в утробе. На Катином сроке у малыша уже сформировались ножки и ручки. Это было так умильно. Почему-то вспомнилось, как перед самым нашим расставанием у Есении произошла задержка, и она чуть с ума не сошла, пока не выяснилось, что это всего лишь сбой цикла.