Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 59 – Юлия Резник

— Не такой уж и ровесник. Ему всего тридцать девять.

— Между вами семнадцать лет! В современном мире это настоящая пропасть.

— Может быть, — на своем стоять было глупо хотя бы потому, что эти слова имели смысл. Начни я отрицать очевидные истины, мы бы наверняка поссорились. — Но знаешь, пока нам хорошо.

— Пока?! Ну да… Пока хорошо, но что будет потом?

— Почему я должна отравлять настоящее этими мыслями?! Потом может быть по-разному, мам, но какой смысл мне об этом гадать сейчас? Не проще ли жить в моменте?

— Согласна. Когда тебе двадцать два. А он, поверь, уже о будущем думает.

Разговор угрожал зайти на второй круг.

— Мам, я счастлива! Понимаешь? Впервые за черте сколько времени. Можно, я просто чуть-чуть это ощущение продлю? Мне правда… — я осеклась, моргнула, уставилась на… Вершинина! — Прости, мам, я перезвоню, — только и успела бросить, перед тем как отбить звонок. И шагнула к Артуру: — Ты что здесь делаешь?

Выглядел он не очень — не у меня одной выдался сложный день.

— Да так, прогуливаюсь, — усмехнулся и с силой прижал к себе. Такой мощный, такой напряженный — просто как до предела закрученная пружина. Я провела ладошками вверх-вниз, чуть разминая мышцы… Довели мне мужика.

— Лучше бы отдохнул.

— Не выходит. Ты как вообще? — Артур отстранился, чтобы смерить меня обеспокоенным взглядом. — Видела?

— Ага. Показали добрые люди.

— И что думаешь? — спросил Вершинин, — А впрочем, нет, молчи. Сначала меня послушай. — Удивившись такой горячности, я несколько растерянно развела руками, дескать, ну давай, говори. — Я виноват. Не все предусмотрел. Не подумал о твоей безопасности, и все такое. Но, обещаю, это в первый и последний раз. А эти фото… Над их удалением из сети уже работают. Быстрей, к сожалению, не получается. Все же мое влияние на столичную прессу не так велико, как хотелось бы.

Я хлопнула ресницами в попытке переварить полученную информацию. А она не переваривалась. Никак. Она взрывала мне голову… И даже страшно было… Страшно было представить, на что еще он готов пойти, что сделать и как напрячься ради моего душевного спокойствия. Все-таки он абсолютно уникальной породы мужик. Права Даночка…

В груди стало мучительно тесно, будто сердце вмиг увеличилось в несколько раз и уперлось в ребра. Я откашлялась… Обтерла о брюки вспотевшие ладошки.

— Слушай, Артур, это ведь неважно совсем. Правда. Пожалуйста, скажи, что ты не из-за этого такой замученный.

— Уж кто бы говорил.

— Значит, из-за этого, — резюмировала я. — Делать тебе нечего. Уже завтра об этой публикации никто и не вспомнит. Мы живем в мире стремительно меняющейся повестки, знаешь ли.

Артур опять смерил меня своим фирменным взглядом. Недоверчиво покачал головой и усмехнулся.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

— Почему?

— Потому что я боялся застать тебя за сборами чемоданов, а ты…

— Думал, я тебя брошу из-за каких-то сплетен? И поэтому сюда примчался? — изумилась я. Вершинин пробормотал что-то невразумительное и потащил меня к машине. Такому мужчине сложно давалась слабость. А я была его слабостью, да… И это было невероятно. Просто я тогда не понимала насколько. — Артур.

— М-м-м?

— Я сильная. Может быть, со стороны кажется, что это не так, но поверь, я очень-очень сильная. Меня не испугают пересуды. Я никуда не уйду, правда. Ты мой единственный, помнишь?